Любовный напиток (сборник)

Незнакомка чуть не упала на площадке, запнувшись о первую ступеньку лестницы. Льевен разговаривал с ней шепотом; она отвечала так же.

– Какое безобразие! Приводить в мой дом женщин! – пронзительным голосом крикнула довольно хорошенькая трактирщица, которая вышла отворить дверь с маленькой лампой в руке.

Льевен быстро повернулся к незнакомке, увидел прелестное лицо и задул лампу хозяйки.

– Замолчите, госпожа Сосэд, или я выеду от вас завтра же утром! Вы получите десять франков, если никому ничего не скажете.

Эта дама – жена полковника, и я сейчас же снова уйду отсюда.

Льевен поднялся на четвертый этаж. Открывая дверь своей комнаты, он дрожал.

– Входите, сударыня, – сказал он женщине в рубашке. – Около стенных часов лежит фосфорное огниво. Зажгите свечу, затопите камин и запритесь. Я уважаю вас, как сестру, и не приду до утра; я принесу платье.

– Jes?s Maria![1 - Иисусе Мария! (исп.)] – вскричала прекрасная испанка.

Когда на следующее утро Льевен стучался в дверь, он был влюблен до безумия.

Чтобы не разбудить незнакомку слишком рано, он долго и терпеливо ждал своего сержанта у дверей, а бумаги подписывал в кафе.

Он успел снять комнату по соседству и теперь принес незнакомке платье и даже маску.

– Так что, сударыня, если вы этого потребуете, я не увижу вашего лица, – сказал он, стоя за дверью.

Мысль о маске понравилась молодой испанке и немного отвлекла ее от горестных размышлений.

– Вы так великодушны, – сказала она, не отворяя, – что я беру на себя смелость попросить вас оставить сверток с платьем за дверью.

Когда я услышу, что вы спускаетесь по лестнице, я его возьму.

– Прощайте, сударыня, – сказал Льевен, уходя.

Леонора была настолько очарована его покорностью, что сказала ему дружески и почти нежно:

– Если сможете, сударь, приходите через полчаса.

Вернувшись, Льевен нашел Леонору в маске; но он увидел прелестные плечи, шею, руки. Он был восхищен.

Льевен был молодой человек из хорошей семьи, и ему приходилось еще делать над собой усилие, чтобы быть смелым в обращении с женщинами, которые ему нравились.

Тон его был так почтителен, он так мило и радушно принимал гостью в своей маленькой, бедной комнатке, что его ждала награда. Приладив какую-то ширму и обернувшись, он замер в восхищении: перед ним стояла прекраснейшая женщина, какую ему когда-либо приходилось видеть. Молодая испанка сняла маску; ее черные глаза, казалось, говорили.