Ворриор и Пиас. Гнев богов

Я не хотела многого, было бы достаточно болтовни в стиле туристического гида вроде: «А здесь, справа от вас, милая леди, вы можете наблюдать туалет! Не знаю, почему он здесь стоит, но уверен, маленькие нуждающиеся боги будут очень благодарны за такую случайность и, вероятно, не будут жаловаться на проблемы с водостоком. Слева от вас вы можете наблюдать садового гнома, у которого отсутствуют все пальцы, за исключением среднего. Очень поэтично, не правда ли? Так глубоко и яростно. К сожалению, неизвестно, кого нам стоит поблагодарить за этот шедевр, но подозреваем, что за этим стоит тот же сумасшедший, который отрезал кукле справа от вас волосы.

Ох, только посмотрите туда! Отличный экземпляр чайника без крышки. Нельзя не заметить оторванную голову Барби, декоративно торчащую из земли. Просто шикарно, согласны?»

Круто. Теперь, помимо внутреннего психолога, окружение комментирует еще и гид. Чем дольше Вирус молчал, тем глубже мы уходили в пустоту Тартара. Глубже, чем у меня когда-нибудь хватило бы смелости.

Я уже пыталась заткнуть болтовню воображаемого гида о прекрасной мраморной текстуре глиняного пола, как Вирус вдруг остановился.

Моя голова откинулась в сторону. Я что, храпела? Надеюсь, нет. Правда, я слышала, как задыхается Вирус. Грудная клетка вздымалась и опускалась от напряжения. Его рана все еще не зажила. Даже кровотечение не остановилось. Мы все еще были в пустыне. Ничего, казалось, не изменилось с момента, когда я храпела в плечо Вируса, однако чувствовала в воздухе тяжелый запах магии.

Могущественной магии. Ого! Встревоженная, я закрыла рот и огляделась.

– Только попробуй убежать, и я разобью тебе череп. Правда, в этих цепях далеко не убежишь.

Ух ты! Первое предложение Вируса за, как мне казалось, многие часы. Так очаровательно он его произнес. Эмансипированные женщины, наверное, просто тают от такого. Я раздраженно на него посмотрела и с грацией картошки вдруг опустилась ягодицами на что-то пуховое, что со скрипом прогнулось. Взглянула на старый, обтянутый бархатом стул, который в последний раз, вероятно, видели в двадцатых годах прошлого столетия.

Темно-красная спинка была потертой, а желтая подкладка проглядывала между ног и неприятно пахла плесенью. И немного кошачьей мочой. Я напряженно смотрела на Вируса, который с расправленными плечами прошел мимо, ворча, и поднял валяющийся деревянный стол. От трех шатких ножек остались лишь две с половиной, поэтому он подложил под одну из них кончик ботинка, чтобы зафиксировать.