Ворриор и Пиас. Гнев богов

Остальные испуганно смотрели на меня.

«Вот дерьмо», – читалось на лице каждого из них.

Мышцы на плечах заболели от напряжения, когда я расправила крылья. Они шуршали и наполняли комнату ярко-белым цветом, а пол трясся все сильнее, чувствуя мой нервный срыв.

Теперь у богов был повод кричать. Я вздрогнула, когда магия пронеслась по комнате агрессивной волной и ударилась о кровать, которая взорвалась каскадом перьев и ткани. Следующий удар разрушил электронные устройства, стоящие по всему помещению.

– Нет! – услышала я визг Чейна, но к тому времени барахло уже искрилось и воняло горелым пластиком.

Кабели торчали из хлама, блестяще отображая мое эмоциональное состояние. Я медленно обернулась и одарила богов взглядом хищника.

Все уставились на меня. Я сделала шаг вперед. Трещины сначала пробежали по деревянному полу, а затем пронзили граффити в коридоре.

Сейчас я уйду и закончу весь этот театр. Даже если Чейну придется все время тащиться за мной на цепи… или… Я посмотрела на кусок чего-то, торчащий из кучи электрического мусора.

Острый и тонкий, словно нож гильотины. В голове сформировался план, и хотя часть меня начала панически визжать, богиня довольно улыбалась. Моя рука была маленькой, а пальцы длинными и тонкими. И все же наручники сидели слишком плотно, чтобы я могла из них вылезти. Но без большого пальца…

Я бросилась вперед и вытащила металлическую пластину из электрического мусора. Острое железо, словно горячий нож в масло, впилось в подушечки моих пальцев. Идеально.

Я решительно подняла скованную наручниками руку.

Все, казалось, поняли, что я затеяла, и закричали. Чейн кинулся ко мне, но я уклонилась, ударила его крылом по лицу и занесла над собой острую пластину. Я без промедлений опустила ее к своему запястью.

– Нет! Прекрати!

Чье-то тело врезалось в меня и прижало к полу. Я ударилась спиной, уронив железный лист, и, вместо того чтобы отрезать мне палец, он отрезал всю руку. Было очень быстро. Я ощутила пронизывающий холод, а в следующее мгновение услышала, как цепи упали на пол вместе с рукой.

Из обрубка хлынула серебряная кровь. Плоть была разрезана так ровно, что я видела лучевую и локтевую кости.

– Господи, как мерзко! – застонал кто-то надо мной.

Все замерли. Словно парализованные, боги смотрели на отрубленную руку. Она странным образом дрожала, напоминая хвост ящерицы. Это был мой шанс. Я притянула ноги и пнула Эйджа, который стоял ближе всех, в живот. Он застонал, согнулся и упал навзничь.