Рождённый проворным

А на том берегу

12:00

Гелиотроп. Если произносить это слово вслух громко и уверенно каждое утро, то у вас нормализуется давление, пройдут боли в спине и артрит. Вам даже не надо будет пить сырые яйца, чтобы ваш голос был чист и звонок. Вы можете забыть про проблемы с кишечником. Возможно, у вас даже улучшится потенция. Попробуйте. Просто с завтрашнего утра начните произносить слово «гелиотроп», а если сейчас у вас утро, то прямо сейчас громко, уверенно произнесите слово «гелиотроп». Это не шутка.

Это гелиотроп. Связь тут сложная, но если немного задуматься, в принципе, понятно, почему первая вещь, которую я отчётливо вижу на этом берегу – водоросли. Водорослей и вправду больше, чем обычно – целая подушка из речных растений цианового цвета под моей головой. Слишком много, учитывая, что в обыденной жизни я с ними совсем никак не сталкиваюсь, даже морскую капусту не ем.

Дальше по течению пришвартован Нат. Он уже выкинул плот на берег, а сам бежит во весь опор к нам, ко мне и Сантьяго.

Тот, согнувшись, лежит в паре шагов от меня. Жалобно всхлипывает, козлина. Понимает, что впутал нас в это всё, думает, как жить дальше. Впрочем, комментарии излишни.

– Сука, Боцман! – вдруг, как дождевой червь, которого ударило электричеством, выгибается и вскакивает Сантьяго.

Сквозь грохот речных вод его отчаянный вопль всё-таки прорывается на тот берег. Боцман, выжимая шмотки, поднимает голову, – мол, вопросы?

– Ты когда-нибудь рулил этой своей хернёю?

Боцман делает пару шагов в сторону Сантьяго, щурясь, пытаясь уловить, что тот ему кинул.

Всё лицо его выражает раздражённое недоумение.

– Твоя херовина когда-нибудь плавала? Ты когда-нибудь управлял этим своим плотом?

Боцман, усмехнувшись, тут же громогласно отвечает:

– Я чё те, больной, по-твоему, плавать на этом? Меня и тут муха не жрёт! И вообще бывает, что соль дороже рыбы!

Сантьяго с размаху садится на жопу, потом поднимает руку, разжимает пальцы и смотрит на прозрачный пакетик-зип с тремя мокрыми таблетками в нём.

– Промокли… – цедит он сквозь зубы.

Сантьяго встаёт и истошно кричит, да так, что Ильменка на время будто бы застывает.

– Гера! Слушай сюда!

Гера, вдумчиво куривший папиросу, поднимает голову и смотрит прямо на Сантьяго. Тот продолжает:

– Мобилы мы промочили! Вернёмся через полчаса, максимум час. В доме возьмём трубу, сделаем дозвон. Как понял?

Гера кивает.

– Захарика оставьте целым! – кричит Боцман.