Не надо меня обижать

А ведь еще надо было изображать удовольствие на публику. Механические движения, повторяемые из раза в раз, не доставляли особой радости даже мужчинам актерам. Я как-то разговаривала с Сержиком по душам, так он мне признался, что ему приятнее просто пообниматься с любимой девушкой, нежели заниматься с нею сексом. На самом деле порноактерам не хватает истинной ласки, настоящего участия, душевной близости. Тело это всего лишь инструмент, призванный служить своему хозяину. Когда его используют изо дня в день, то инструмент затупляется, начинает терять свою чувствительностью.

К концу своей карьеры многие актеры перестают получать сексуальное удовольствие в личной жизни, вообще. Видимость процесса вроде бы сохраняется, а радость ощущений полностью утрачивается. Женщины так и вовсе становятся фригидными, даже если и были сексуальны в самом начале своей карьеры. Профдеформация присутствует во всех сферах жизни.

Оператор то приближал, то отводил назад камеру. Я уже перестала обращать на это внимание, четко зная куда должен быть направлен мой взгляд.

На зрителя. Именно он должен верить, что все происходящее делается ради него одного. Не всем моим коллегам удавалось поддерживать контакт с виртуальным зрителем. У меня, если судить по отзывам, все получалось просто великолепно.

Заученные движения, смена партнеров, постоянный контакт со зрителем через камеру, секунды сменялись минутами. Мне уже было неудобно сидеть на коленях, тем более пол в студии был холодный, отчего я стала замерзать. Лем, как будто это почувствовал, и потянул вверх, поддерживая под руку.

За что я была ему благодарна. Ноги затекли и не желали слушаться. Сержик тут же полез целоваться, принявшись меня лапать.

Я еще подумала, что обязательно выскажу ему все по поводу грубости действий. Или же покажу в зеркальном отражении каково мне себя ощущать под его якобы ласками. Ведь на теле мужчины не меньше чувствительных зон, чем на женском.

Губы Сержика сменились другими губами, которые оказались более ласковыми и приятными на ощупь.

Все таки Лем умел целоваться. И почему я об этом не предполагала?

– Стоп. Снято, – заорал Родригес.

Мы втроем с удивлением посмотрели на режиссера. Что он придумал в этот раз?

– Мои птенчики, вы опять отходите от сценария, – возмутился Наполеон местного разлива.

– Александр, в чем дело? Что опять не так? – я возмутилась. В кои-то веки мне начала нравиться моя работа, а тут такой облом в виде коротышки. В пору стать злобной мегерой.