Максимальное удовольствие

Сейчас я меньше всего напоминала взрослую женщину, скорее была юным подростком в пубертатном возрасте, когда выплеск эмоций может вызвать все что угодно. Вплоть до любой мелочи.

– Эй. Ты чего? – кажется кое-кто растерялся. В сочном голосе, что так понравился мне, появились нотки беспокойства.

– Н-ничего, – постаралась задавить всхлип.

– Может воды? -взгляд исподлобья и вопрос в глазах.

– Н-не надо воды, – утерла нос.

– А что надо? – более требовательное.

– Н-ничего не надо, – я уже всхлипывала в голос.

Внутри меня распрямилась доселе сжатая пружина, высвобождая засунутые в дальний угол сознания страхи. А ведь я не плакала как узнала страшную весть, не плакала и позже, когда до меня потихоньку доходила вся чудовищность приговора, и даже не плакала, когда приняла свою судьбу. Думала, что в состоянии пережить последние дни жизни спокойно, без особого сожаления об утерянных возможностей, о не сбывшихся надеждах, не использованных годах.

Оказалось, нет. Не смогла.

Разрыдалась на руках у абсолютно чужого человека.

Даже не родственника.

Жуть.

Я еще сильнее зашмыгала носом.

– У тебя какая-то беда? – Лауренцо оказался очень проницательным мужчиной.

Однако рассказывать ему о своей беде я не собиралась. Мне казалось, что если я расскажу кому-нибудь о ней, то она станет гораздо реальна будучи озвученной. А пока я молчала, вроде как беды и не было. Это же секрета, а секретов не существует пока о нем знает только один человек.

– Нет. Все хорошо. Это все алиат, видимо, откат от этой дряни, – перевела стрелки на заразу, что попала в кровь не по моей вине.

Лауренцо сразу же стал серьезным, как будто внутри лампочку выключили. Но я не особо тому придала значение. Все же свои переживания были ближе к телу.

– Тебе не к лицу ложь, – коротко заметил мужчина и встал с кровати, оставив меня одну. – Я вызову такси, – он перехватил мой испуганный взгляд. – И помогу добраться до гостиницы.

Значит, вот так. Запросто. Вышвырнет из своей жизни. Отчего-то именно от этой мысли захотелось разрыдаться в голос.

Обида за то, что меня откинули походя, как ненужный пакет для мусора уязвил в самое сердце. Совершенно не подумала о том, что я Лауренцо никто, что он не обязан за мною ухаживать, что он и так для меня сделал слишком много, с учетом того, что у нас было в анамнезе. Нет. Я об даже не вспомнила. Зато обиду затаила. Губы надула.

Не знаю откуда у меня взялись силы, видимо включилось второе дыхание или еще что-то, но смогла встать.