Десять этажей

Уже не помню, с чего начался этот разговор. Такое свойственно людям: начинаю говорить об одном, а потом переходят совсем к другому. И как это случается, вспомнить потом проблематично. Нужно, так сказать, отслеживать всю логическую цепочку. Так или иначе, мы заговорили о наших отношениях. Я сказал, что хочу понять, что же, всё-таки, между нами происходит. Она сказала, что всё это называется дружбой. Мало кто верит в дружбу между мужчиной и женщиной, сказала она, но такое бывает. Хотя, чаще всего, один из них, в итоге, начинает хотеть большего.

Я сказал, что так оно и есть. Что действительно хочу развития наших отношений. Это стоило мне большого труда: сказать всё это. Вероника же в ответ засмеялась и назвала меня глупышкой. Давай будем считать, что этого разговора не было, сказала она. Ты хороший, но это не то, сказала она.

Не знаю, как случилось остальное. Я понимаю, что надо было среагировать на это всё куда спокойнее. Может быть, даже посмеяться вместе с ней над всей этой ситуацией. Но не сделал этого.

Вместо этого я резко поднял с пола кирпич и с размаху ударил им Веронику по лицу, сверху вниз. Она закричала и закрыла лицо руками. А я повторил удар, снизу вверх. Она снова вскрикнула и сделала шаг назад. Потом ещё один. А потом она сорвалась вниз. Прямо на груду битых кирпичей. А я сбежал.

Вечером мне позвонила мать Вероники. Спросила, не знаю ли я, где её дочь. Ответил, что мы целый день гуляли по городу, а потом разошлись по домам. Сказал, что проводил её до подъезда. И больше не видел.

И не звонил тоже.

А через три дня объявили поиск. Объявления в газетах, новостях. Розыски в подвалах, заброшенных стройках. Так её и нашли, на куче кирпичей, слегка занесённую снегом. Позже ко мне приходил следователь. Хотел, чтобы я поминутно рассказал ему, что было в тот день. Повторяю ему то же, что говорил матери Вероники, слово в слово. Я так старался забыть этот день, что потихоньку сам начал верить в свою версию. По этой же причине даже не мог вспомнить, почему хоронили в закрытом гробу.

Я смотрю на экран. Там светится новое сообщение:

«Ну что, вспомнил?»

«Да».

На экране появляется и исчезает карандашик. Приходит ещё одно сообщение:

«Тогда, я думаю, ты знаешь, что нужно сделать!»

Да, я знаю, что теперь должен сделать.

Я выключаю компьютер и иду в комнату родителей.

За стеной снова орёт музыка. Судя по гитарной партии, Джим Моррисон с компанией.

«Это конец, мой единственный друг» – доносится из-за стены.

Открываю шкаф.