Десять этажей

Пилот спрашивает, в чём дело, но в ответ получает приказ садиться сейчас же. FM-шестой закатывает глаза и отворачивается от всей этой суеты. Остальные советуют лупоглазому сесть на место.

Но тот и не думает останавливаться. Он заскакивает на сиденье и начинает бить рукой по стеклу. Раз за разом.

– Воздух, – кричит он, – мне нужен воздух!

– Клянусь Линуксом, немедленно прекратите! – орёт с места пилот и щёлкает кнопки на панели. В динамиках кто-то под весёлый аккомпанемент труб поёт, что ему это нравится.

Сто Сорок Четвёртый снова и снова бьёт по стеклу. Учтите, он робот-заправщик, а потому руки у него очень сильные, и даже космическое стекло может не выдержать. Я бросаюсь к нему, но уже поздно. По стеклу пробегает трещина, и из-под кулака лупоглазого вылетает крошечный осколок стекла. Он медленно полетает мимо недоумевающего ST-восьмого, пересекает коридор, проходит рядом с моими глазами. И тут же стекло с шумом вылетает наружу.

Надо отдать ему должное, но Сто Сорок Четвёртый успевает ухватиться за спинку сидения, чтобы его не высосало в космос.

Со стены срывается один из динамиков и, с искрами удавшись о раму окна, исчезает в холодной темноте.

Пилот кричит нам, чтобы все мы держались за что-нибудь. Но голоса его почти не слышно из-за рёва воздуха, вытягиваемого в окно. Космолёт начинает вращаться и сбивается с курса. Видимо, RT-семнадцатый пытается направить его на коричнево-красный Немус-6, показавшийся впереди. В болтанке руки долговязого LL-четвёрого не выдерживают и он, вращаясь, пролетает по салону и с криками пропадает за окном.

«Хвала Линуксу, роботы могут находиться в открытом космосе», – успеваю подумать я. Всё пространство перед нами уже заполнил собой огромный шар планеты. Пилот, висящий на штурвале, тянется к панели управления, чтобы включить экстренное торможение. Да, полёты на сверхскоростях имеют свои недостатки.

Движки загудели с новой силой, а мы в этот же момент с громким хлопком вошли в атмосферу планеты. Космолёт со всех сторон окружает пламя, отдельные языки пробиваются в открытое окно.

Уже загорелось кресло, за спинку которого держится Сто Сорок Четвёртый. Он кричит что-то невразумительное. Космолёт, вращаясь, падает вниз.

– Я не удержусь! – доносится до меня крик лупоглазого. – Спаси меня, робот! – и тянет ко мне руку. – Держи крепче!

Прицепившись к раме, я протягиваюсь к нему и хватаю за кисть. Тут же кресло, за которое он держался до этого, с рёвом высасывает наружу.