Новик, невольник, казак

Кивнул, прилег на бок и тут же размеренно засопел. Железные нервы у человека. Аж завидно. А вот мне не спится. То ли устал, то ли от избытка эмоций. В целом хорошо – я же на посту. Но неспокойно на душе. Все время кажется, что вот прямо сейчас, сию секунду что-то случится.

Поерзав какое-то время на скамье, я поднялся и осторожно, чтобы не побеспокоить Полупуда, пошел на нос судна.

Судно… Я даже ухмыльнулся высокомерно. Чуть больше двух метров в ширину и примерно двадцать шагов в длину. Как трамвайный ва-гон.

Но меня не размеры его интересовали сейчас, а один, примеченный еще раньше небольшой сундук.

Точнее – его содержимое. Поскольку в нем хранились пистоли. Разного типа и вида. Лично мне приглянулась одна пара. Они лежали в отдельном ящичке и казались самыми элегантными из всех этих мини-мортир.

Василий почему-то отнесся к ним пренебрежительно. Посмотрел, хмыкнул, сказал: «Баловство», – и потерял всяческий интерес. Тогда как мушкетами был очень доволен. Долго выбирал, примерялся, потом сразу опробовал, сбив с сосны шишку, и после этого уже расставался с ним, только когда в воду лез.

А как по мне, то надо быть мастером по тяжелой атлетике или кузнецом, чтобы стрелять из этих «янычарок», удерживая ствол на весу. Да и то отдачей с ног сшибет. Пробовал, знаю… Дураков нет. Зато понравившиеся мне пистоли были и достаточно легкими, чтобы рука не дрожала, и в то же время выглядели весьма внушительно. В калибрах не разбираюсь, но мизинец в дуло влезал. Да и пульки, в специальном замшевом мешочке, к ним прилагались тоже серьезные.

Каждая как лесной орех. Рукоять удобная, сама в ладонь ложилась. И вообще, из всех этих смертоубийственных изделий они казались самыми совершенными, что ли. И технически ближе к моему веку.

Так что я выбрал именно их. Почистил, зарядил и сунул за пояс. Мимолетно подумав, что если бы вот в таком виде – сабля на боку, пистоли за поясом – вышел на сцену, то произвел бы настоящий фурор в институте. Вот только после здешней жизни – прошлая с каждым днем казалась мне все менее реальной.

Будто я не попал из третьего тысячелетия в Дикое Поле шестнадцатого века, а всегда жил именно здесь – а будущее мне просто приснилось. Настолько нереальным и пресным оно казалось отсюда…

Не знаю, пистоли мне придали уверенности и позволили расслабиться, или усталость свое взяла, но я каким-то образом умудрился задремать. А как иначе объяснить, что сморгнув очередной раз, вместо неба я увидел темную фигуру и учуял смрадное дыхание.