Моя тюрчанка

Начальническое кресло под деловым задом Бахрома – не станет от этого жестче.

Ширин, вытерев глаза, достала телефон и позвонила. Один длинный гудок, второй… Не хватало еще, чтобы Бахром не поднял трубку. Я переминался с ноги на ногу, как будто в своей куртке с теплой подкладкой мучился от холода. Господин Мансуров ответил после восьмого гудка.

– Алло!.. – раздался знакомый баритон. (Моя милая, как всегда, включила громкую связь). – Я вас слушаю. Говорите.

Я боялся, что пережившая адское потрясение Ширин не сумеет внятно объяснить Бахрому ситуацию.

Но моя девочка не сплоховала. Хотя и чуть слабым, дрожащим голосом она вполне четко обрисовала, в какое трагикомичное положение мы попали.

– Хм!.. – издал нечленораздельный звук господин директор агентства. На полминуты – вроде бы задумался. Потом кашлянул и сказал: – Действительно: с адресом вышла промашка. В нашей работе всякое бывает, да. В течение пятнадцати минут вышлю вам сообщение с правильным адресом. Вы успеете туда подъехать: кадровик будет ждать до половины одиннадцатого.

А мне до завтра не звоните – я на экстренном совещании.

И, не попрощавшись, Бахром оборвал связь. А мы с Ширин остались под густо падающим камфарным снегом – переваривать услышанное от господина Мансурова, который даже не выдавил из себя «мне жаль, извините».

– Мы подождем немного – и Бахром пришлет нам верный адрес?.. – то ли с вопросительной, то ли с утвердительной интонацией прошептала моя девочка.

– Да. Надо только подождать, – не очень-то бодро откликнулся я.

Любимая приткнулась ко мне, как слепой крошечный котенок к боку матери-кошки. Я слушал учащенное дыхание Ширин. Гладил мою милую по влажным от снега волосам и повторял, как мантру:

– Все будет хорошо. Вот увидишь.

Но я сам не знал, верю я в это или нет.

Пятнадцать минут тянулись, как вечность. Милая время от времени взглядывала на экран мобильника. Сделав это в сотый раз, сказала усталым голосом:

– Пятнадцать минут прошло.

Сообщения нет.

Меня пробрала дрожь. Руки затряслись. Задергалась щека. Я был не столько огорчен отсутствием сообщения от Бахрома, сколько испугался, что моя девочка ударится в новую истерику. Видеть любимую плачущей и ломящейся в запертую дверь – было свыше моих скромных сил. Я и без того израсходовал почти весь свой запас прочности. Но Ширин удержалась от слез. Она предложила:

– Подождем еще пятнадцать минут – да?..

– Подождем, – согласился я.