Моя тюрчанка

Телефон моей девочки пискнул: от Бахрома пришло сообщение с номером Анфисы Васильевны. Механическими движениями я очищал от кожуры мандарин. Ширин уставила взгляд в клеенчатую скатерть. Разноцветные фрукты на большой тарелке больше нас не притягивали. Праздничное настроение было под корень испорчено.

Все очень просто: день выздоровления моей милой мы хотели провести в тенистом оазисе радости. Забыть о наползающей со всех сторон пустыне проблем и забот. Хоть сутки прожить, как счастливые люди, которых ничто не гложет.

Но пустыня сама напомнила о себе, дунув на цветник суховеем. Да так, что все тюльпаны и розы засыпало горячим песком. Нас потревожил плут Бахром. И хотя, «как бы якобы», он собирался нам помочь, подзабытый баритон мошенника был последним, что бы мы хотели услышать.

– Ну, что ты думаешь?.. – тихо спросила моя девочка.

Я ответил, что цена слову Бахрома – как жирной скомканной салфетке. Он, будто шайтан, всегда лжет. Не знаю, зачем блестящий господин Мансуров сейчас позвонил и чего добивается.

Но он точно не помощник в поиске работы.

Любимая грустно покачала головой:

– Э-эх. Не у тебя сгорает виза, поэтому тебе легко вздернуть нос и отказаться от предложения Бахрома. А я должна не упускать какую угодно, даже призрачную, возможность трудоустроиться. Не так уж часто подворачивается вакансия, на которую рассматривают не только «славян». Пусть у меня всего один шанс из миллиона получить работу в том гипермаркете, все равно я сыграю с судьбой в рулетку.

Ты понимаешь?..

Я молча сидел – насупленный, как филин. Вроде бы, Ширин права: утопающий хватается и за соломинку. Но обескровленное пиявкой сердце подсказывало мне: пресловутая соломинка вмиг переломится. И тонущий пойдет ко дну быстрее, чем если бы просто барахтался и бил по воде руками.

– Я позвоню сейчас этой Анфисе Васильевне, – выдержав паузу, продолжила моя милая. – Постараюсь договориться о собеседовании на завтра. Поедем с тобой, посмотрим: что за гипермаркет, что за работа.

Мы ребята умные и умудренные опытом. – (Тут моя девочка горько ухмыльнулась. Говоря про «опыт», она явно имела в виду наш визит на Лиственную улицу). – Подметим, если во всем этом кроется какой-то подвох. Тогда-то мы, со всеми основаниями, заявим на Бахрома в полицию. И на Анфису – если та тоже мошенница. Ну как ты – согласен?..

Я увидел: в глазах Ширин блестели слезы. Губы и пальцы у нее дрожали.