Дорогой скорби: крушение Ордена

– Кровь… – прорычал Ремиил.

Группа прошла через круг, и представшему ужасу не было описания. Рыцари ощутили неладное, когда впервые нос уловил нотки железа в запахе лесной свежести и приготовились к худшему, а неофиты оказались не готовы.

– О Мара! – в страхе воскликнула Аквила. – Где же твоё милосердие?!

– Заткнись! – рявкнул Туриил.

Кровавое месиво тошнотворной пастой покрывает подножья деревьев, которые оказались домом для босмеров. Лесные эльфы порой селятся в деревьях и эта деревушка была бы отличным олицетворением их быта, если бы не страшное пришествие.

Азариэль с оцепенением, смотрит на рассечённые тела эльфов, одежда которых неразличима – она изрублена и залита кровью, измарав подножье деревьев багровыми тонами. Двери, некогда скрывающие вход в дома, валяются разбитые, окроплённые алой жидкостью.

Посреди небольшой площади валяется разбитое дерева, суда по всему, это был какой-то идол.

– Смотрите, – прошептал Азариэль, держа руку у носа, и серебристое лезвие его клинка уткнулось острием на голову статуи, смахивающую на лик бородатого мужчины.

 – Символ И’ффере.

– Что мальчики и девочки, – заметив, как юноша и девушки зажмурились, заехидничал Туриил. – Кровь в нос ударила?

– Здесь поработал настоящий мясник. – Констатировал Ремиил, обхвативший меч в две руки.

– Это сделали громовые жуки? – язвительно кинул Туриил и обвёл рукой неофитов. – Если сегодня они станут колбасой, сам будешь отвечать перед Регентом.

– Что-то тут не так, – на руках Аквилы образовался огонь, жаркое боевое пламя, готовое пуститься в пляс в любой момент, – почему И’ффере разбит? – склонившись перед деревяшкой, замазанной в крови, которая раньше была элементом руки, девушка неуверенно сказала. – Похоже… похоже статуя что-то держала.

– Ты это только заметила? – в руках Лиры вспыхнуло электричество, разрядный огонь, способное прожарить любого врага.

 – Тут был либо оборотень, либо…

– Вы не это ищете!? – мертвенно-мрачный голос донёсся из-за одного дерева.

Из-за ствола вышел кровавый охотник, чья бытность – совершать противные мессы во имя лорда Бала. В его когтистых пальцах сжата верёвка, кончающаяся слегка покачивающимся амулетом. Его одежда – рваные потрёпанные рубашка и штаны, цвета ледяных пустынь, стали нечистыми, багрово-коричневыми, впитав в себя кровь и грязь от земли.