Во имя порядка. Кузница судеб

Он пришёл к Азатарону в тёмные времена истории, когда Пангора была во власти первобытного мрака и только-только над ней начинало поднимать солнце прогресса и понимания реального положения дел в этом мире. Но тени дней минувшего прошлого преследуют его во снах, не дают покоя и наяву, напоминая о том, кем он был и что творил. Один только образ деяний его отразился в груди сумасшедшим сердцебиением, память, как и совесть не даёт покоя, хлеща кнутами вины душу, стремящуюся к очищению.

Глубоким смирением и словами молитвы он привёл сердце в спокойное биение.

Он дал клятву, что больше не вернётся к тому, что творил. Взглянув на Азатарона, он увидел не просто проповедника, а столп веры и надежды сотен народов Пангоры на мир. Ни до него не после не будет того, кто смог бы сотворить большее или меньшее.

Аркт помыслил в сердце своём – «Он действительно есть непоколебимое отражение Истины».

Акт

II

Два клинка сошлись в смертоубийственном рассекновении воздуха… столь стремительном, что глаз простого смертного вряд ли уследил за движением танца звёздной стали.

Ещё один взмах и сноп искр осыпал кучи мраморных осколков, разлетаясь по пылающим задымлённым руинам, некогда бывшими отражением пика человеческой славы.

– Как ты смеешь мне противостоять!? – с жесточайшей надменностью прозвучали слова из почерневших уст латника, обвешанного тёмной пурпурно-фиолетовой бронёй, с отметинами в виде богохульственных надписей. – Как ты смеешь противостоять богу!?

– Ты не бог! – прозвучал ответ от воина, чей чёрный длинный волос стал липким от сажи и крови, некогда яркий до слепоты латный доспех обернулся в темноту гари и копоти.

Вновь двое сошлись на том месте, где некогда возносились молитвы славы и хваления. Воин в фиолетовом облачении со стремительностью молнии обрушивает на молодого ратника град ударов, тут же переводя движение в стремительные жалящие выпады и уколы, что только с поразительной и невозможной для смертного скоростью они отбивали оппонентом.

Расправив пси-крылья смелый воин отлетел назад, чтобы взять минутную передышку, но его противник в мановение ока рядом с ним и направляет кривоватый меч прямо в сердце.

Выставив свой прямой клинок, архисерафим парирует укол и снова ухо режет скрежет звёздного металла, заточенного с такой остротой, что ни одна броня, вышедшая из-под молота смертного кузнеца не остановит движения сего оружия.

Они схлестнулись в жесточайшем поединке и казалось, что весь мир застыл в ожидании разрешения схватки.