Под ласковым солнцем: Империя камня и веры

– За что?! – отчаянно и уже заплетаясь, вопросил Исайя. По его лицу потекли градом слезы. Его ослабевшее от страха тело рухнуло на диван, который стоял у Канцлера в комнате.

Канцлер кровожадно улыбнулся и по-отечески развёл руками, крикнув: «За всё!». И тут же мгновенным движением вынул пистолет, который покоился в кобуре и сделал оглушающий выстрел. После звонкого хлопка Исайя завизжал и, схватившись за живот, рухнул на пол, который был уже запятнан кровью.

Канцлер подошёл к окну и открыл его настежь.

– Выполняйте приказ! – во всё горло крикнул Канцлер, и тут же послышались автоматные очереди вперемешку с криками и стонами умирающих людей.

Старая, раритетная рация, лежащая в кармане Канцлера, внезапно зашипела, и послышался характерный статический шум.

– Мы приготовились к штурму «логова». Ваши приказы.

Канцлер выхватил рацию, уже не скрывая безумия, радостно закричал:

– Выполняйте!!! – и незамедлительно спрятал её вновь в кармане, подойдя к умирающему парламентёру. – Что ж, вот и сладострастные паразиты скоро канут во тьму, как и всякая политическая нечисть.

И только тогда будет установлен великий порядок, безумие только продолжает нарастать в искалеченном рассудке Императора, дойдя до больного милосердия. – Я смотрю ты хочешь жить… Увы, я может и позову сюда гвардейцев, чтобы тебя вытащили, но вот у меня нет желания на это.

От дула исходит лёгкий дымок, наполняющий комнатку ароматами пороха. Канцлер убрал дымящийся пистолет в кобуру. В глазах правителя пляшет бездонная пустота, как у человека, который только что вышел из алкогольного ступора.

Он пустыми глазами осматривал помещение. Правитель увидел сжатое тело, которое лежит на полу, катается и постанывает, что-то молит. Он увидел, как подошвы его сапог были запятнаны в крови. Канцлер как пьяный решил подойти к окну и проветрить свою голову, чтобы прийти в себя.

Вся площадка усеяна трупами и залита кровью. На лице Императора не расцвело ужасающей улыбки, как можно было подумать. А само жестокое устранение оппозиции не дало владыке Рейха никакого удовлетворения.

Потом он механическим движением, с всё ещё потухшим взглядом достал рацию из кармана и активировал её.

– Верховный Мортиарий, – сокрушённо начал повелитель Рейха и посматривая на окровавленный силуэт. – Придите в храмовую комнату. Днём… и вызови ко мне врачей.

Канцлер, выйдя из безумного ступора, почувствовал некое отвращение к тем идеалам, что сам воплощал и тому, что только что сотворил.