Под ласковым солнцем: Империя камня и веры

Высокого роста и крепкого телосложения. Сняв свою каску, припустив маску, он стал говорить:

– Именем и справедливостью Рейха и Канцлера, вы проговариваетесь к смертной казни, через…

– А в чём мы обвиняемся? – испуганно, но держа себя в руках, спросил один из Лордов.

– А это на усмотрение Канцлера, – последовал ответ. – Посмотри мне в глаза, ты же помнишь меня? – Требовательно вопросил воин.

Лорды испуганно и суматошно переглянулись, пытаясь вспомнить, хоть что ни будь. Но потом один из Лордов испуганно и с расширившимися зрачками и костенеющим языком от страха вымолвил:

– Я вспомнил тебя.

Ты возглавлял отряд «Зета» у первого Канцлера… его личную охрану…. Мы же тебя отстранили от должности….

– Отстранили?! – злобно воскликнул боец. – Наш славный и великий Канцлер восстановил меня на посту. – Сказал воин и тут же притих, но после полуминутной паузы он сел на корточки с ними рядом и более спокойно продолжил. – Вы должны помнить, что сделали с моей семьёй. Вы не просто отстранили меня от службы.

Вы казнили всех, кого я любил, а потом закрыли меня в старой лечебнице, простите, для психов.

– И что снами будет? – уже отчаянно, захлёбываясь слезами, пролепетал один из пленников.

На лице говорившего с Лордами бойца расцвела зловещая улыбка, после чего он довольно промолвил:

– Ох, Канцлер сказал, чтобы правосудие было скоротечным. Но его здесь нет, а вы в моих руках. Я вам обещаю, нет, клянусь, что для вас это будет долгая ночь. Вас похоронят в закрытых гробах, если окажут подобную честь, не выкинув вас в печи мунуфакториатия.

 – Грубо и жестоко закончил спецназовец, после чего крикнул своим бойцам:

– Начинаем!

Спецназовцы потащили Лордов через весь дом. Они визжали и брыкались, стонали и плакались, пытаясь избежать ужасающей участи и отчаянно хватаясь за собственную жалкую жизнь. В эту ночь леденящие и душераздирающие крики умирающих Лордов заполнили предместья вечного города. Власть Канцлера сегодня была восстановлена, а священные постулаты первого канцлера сегодня поднять из руин.

Глава седьмая. Друг обескровленного семейства

Спустя час. Рим.

За окном ступают прекрасные и тихие сумерки, покой которых может опрокинуть лишь только крик нарушителей правопорядка, пойманных комиссарами или полицией, которые тем не менее стараются подальше держаться от аванпостов полк-ордена, так как попасть на территорию юрисдикцию их деятельности, значит посягнуть на проводников воли Канцлера.