Восхождение к власти: противостояние

Титу нет дела до того, как они его видят, нет дела до их отношений, в конце концов, он примирился, что его путь окончен, смирился с мыслью, что его служба окончена и сегодня он канет во тьму.

– И что ты предлагаешь? – грубо прозвучал вопрос одного из командиров.

Тит примолк, и с некоторой тяжестью, после мгновений размышлений произнёс:

– Мы все сегодня погибнем и это точно и сейчас самое важное это сколько потерь мы нанесём противнику, – завидев понимание, прочувствовав его душой Флоренций продолжил.

 – Необходимо разместить оставшиеся силы равномерно, что бы на каждые десять метров было тяжёлое вооружение в виде пулемётов или картечницы. Так мы их хотя бы удержим на месте.

– Ну а что делать с консервными банками?

– Против Стражей Шпиля используйте оставшиеся гранатомёты, и дайте приказ, что бы целились им в сочленения брони, чтобы их хотя бы обездвижить. Эту броню вам не пробить, даже не пытайтесь, – спокойно пояснил Тит.

– А когда кончатся патроны?

– Это не проблема.

У нас боеприпаса осталось на несколько минут интенсивной стрельбы и когда они кончатся – переходите к рукопашной, – срываясь на хрип, ответил Тит Флоренций и отдал последний приказ. – А теперь на передовую.

– Раскомандовался он тут, – ввязался один из командиров. – Тут мы командуем, а не сброд из высшего мира.

– Как скажите, – смиренно соглашается Тит, смотря в сторону сказавшего, будто сквозь человека, не замечая его. – Отдайте нам приказ.

– То-то же. Будешь знать, кто здесь истинная власть. Так, братья, будем сражаться

– Во славу предков и в отмщение врагам! – воскликнули свой древний клич командиры гордого народа, и пошли на передовую.

Брат-лейтенант испытывал некое слабое чувство, похожее на гордость от того, что проведёт последние часы жизни с теми, кто, даже загнан в самый угол и перед лицом смерти не предаётся панике, приготовившись без страха встретить врага, пусть они и питают к нему презрение.

Всё же, они союзники. Но и одновременно его гложет слабость, его достала бессильная злоба и обречённость, перекрывшие все остальные ощущения, как у человека, идущего под топор палача. Усилием воли Тит изгнал все чувства из души, оставаясь максимально бесстрастным.

Флоренций не стал выходить на поле боя, став наблюдать за боем из узкой амбразуры бункера, при этом приложив к ней винтовку, ставшей чудом технологий Великой Европейской Ночи.