Цена покорности

У нас в салоне стояла похожая. Нехитрая наука. Минута, и кухня стала наполняться бодрящим ароматом. Кроме того, я нашла ответ на свой вопрос. Пока искала кофейные зерна, наткнулась на лист бумаги, который был прикреплен магнитами к холодильнику.

Я едва не перекрестилась. Там было расписано меню на всю неделю. По граммам. И еще какие-то цифры, значение которых я даже не пыталась разгадать. Сегодня воскресение. Овсянка и миндаль. Каша с орехами? Серьезно? Извращенец.

Но делать нечего. Пошарив по шкафам и холодильнику, я нашла хлопья, молоко, соль, сахар, пресловутые орехи.

Измерила все на кухонных весах, которые стояли тут же рядом с кофе машиной.  Сварив кашу, я раздавила орехи молоточком для мяса и отправила их в кастрюльку. На часах 6:29. Кто молодец? Дарина. Страх плетки отступил. Я присела за стол, сложила руки, стала ждать, как покорная слуга, коей я и являлась теперь.

Салманов явился тут же. Пунктуальный, сволочь.

– Доброе утро, – поприветствовал он беспечно и буднично.

Я невольно окинула его взглядом.

Шорты, кроссовки, голый торс. Предательская дрожь заставила передернуть плечами, потому что я мгновенно вспомнила, как прижималась к этой широкой груди и желала впечататься в него сильнее, чтобы чувствовать жар кожи и твердые мышцы. Кровь прилила к щекам, и я опустила голову, чтобы спрятать румянец.

– Д-доброе, – промямлила, проклиная свое волнение и заикание.

– Завтрак? – напомнил Салманов, и я вскочила, чтобы положить в тарелку, которую он сам достал из шкафа. – Кофе?

Кирилл поставил на столешницу и чашку,  а сам сел за стол.

Я налила кофе, поставила перед ним тарелку. Салманов заломил бровь и спросил:

– Что это?

– Овсянка, сэр, – не сдержалась я. Разве не видно? Что за дурацкие вопросы.

Не говоря ни слова, не попробовав даже, он встал и вывалил содержимое в ведро. Я замерла, но это полбеды. Кирилл, не стесняясь, вытащил из мусора мой вчерашний недоеденный творог.

– Что это? – повторил он.

– Что это? – повторил он.

– Я… Я не хотела, – попыталась объяснить я.

– Чего ты не хотела? – рыкнул он.

– Доедать.

– А я разве спрашивал, хочешь ты или нет?

Я подумала, что вопрос риторический, и не стала отвечать. Ошиблась.

– Дарина, я задал вопрос. Повторяю. Я спрашивал тебя вчера, хочешь ли ты творог?

– Нет, – одними губами прошамкала я.

– Громче.

– Нет, – едва совладав с голосом, повторила я.

– Прекрасно. Кажется, я велел тебе его съесть?

– Да.

– Знаешь, почему?

– Нет.