Ореол

Я ваш личный помощник. Это весь ваш багаж?

– медленно выговорил он, указав на мой рюкзак.

– Да, только это.

Максим Петрович водрузил между кораблём и причалом мостик, нужды в котором, в общем то, не было, и мы сошли на берег. Охво повернулся к лодочнику:

– Сам тут управишься или уже с утра глаза залил? Судя по тому, что ты с первого раза не смог зашвартоваться, залил хорошенько, – проскрипел мой помощник. На что Максим Петрович, подняв брови, ответил с нескрываемым раздражением:

– А ты подойди, я тебе дыхну.

Охво надел мой рюкзак и не поднимая глаза на собеседника, негромко пробубнил:

– Боюсь, меня вырвет, если ты дыхнёшь.

Лодочник сдержался и промолчал. Охво посмотрел на меня снизу вверх колючими голубыми глазами:

– Можем пойти по лестнице, но она крутая. Или вот по этой дороге, но по ней дольше, – он указал на бетонированную, шириной метра три с небольшим, дорогу, уходящую в сторону антенны.

– Давай по дороге. Немного осмотрюсь, да и тебе полегче будет с рюкзаком.

Я решил не строить из себя нахала. Тело было против, как показала практика во время общения с лодочником. С пухловатого лица Охво сошла надменная гримаса, которую он нацепил для общения с лодочником, и он улыбнулся.

– До свидания, Максим Петрович, – негромко попрощался я с лодочником и направился вслед за помощником, пытаясь разглядеть гудящий в небе самолёт.

– У нас есть карт для езды по острову и для подъёма на эту чёртову горку, но его гости сломали на днях, – ворчал Охво, поднимаясь в горку и пытаясь прикрыть капюшоном свои прямые волосы.

Я усмехнулся:

– Да зачем тут карт? Идти-то десять минут от силы.

– Не десять, а пятнадцать, а с ношей все двадцать. Дорожка петляет. Да и уклон всё равно вон какой. Хорошо, морозы ночные закончились ещё в начале месяца и льда на дороге нет. И снег рано в этом году сошёл. Хоть какая-то радость, – продолжал ворчать Охво.

– Может, забрать у тебя рюкзак? – нарочито спокойным тоном спросил я. Помощник остановился и изумлённо уставился на меня.

 – Боюсь, что иначе будешь ныть всю дорогу, – пояснил я. Охво опустил глаза и извинился за многословность. Я сказал ему, что он может ворчать сколько угодно, поскольку мне это не в тягость. Только тогда я не буду его слушать.

– Отличное предложение, хозяин, – деловито согласился Охво.

– Стой, стой. Какой ещё «хозяин»? Ополоумел? – возмутился я. На лице помощника опять появилась тревога:

– Так в инструкции сказано.