Ореол

Я уже несколько раз переживал подобный сдвиг Настройки, поэтому не позволил себе испугаться или восхититься происходящим. Я продолжал наращивать отрешённость и уходить вглубь света тем, что таится за взглядом. Хулиан говорил, что так через тебя смотрит твой «второй».

Где-то в доме хлопнула дверь. «Охво дверь закрывает аккуратно. Значит, это кто-то из гостей или обслуги. Нужно сосредоточиться», – подумал я и закрыл и открыл глаза. К моему удивлению, Настройка вернулась не полностью. Я всё ещё ощущал лёгкость в голове, да и в теле тоже.

К тому же были изменения в моём зрении, точнее в том, как я всё видел. Больше всего удивляла объёмность предметов. Они и прежде были объёмными, но сейчас я воспринимал их всем телом. И ещё было ощущение замедления времени.

– О, Саша. Отлично. Боялся, что в одиночестве похмеляться придется,

– услышал я где-то за спиной голос Марьянчика. Я ощущал, что он стоит совсем рядом, но его голос при этом как будто доносился издалека. Я понял, что нужно срочно возвращаться в нормальное состояние.

Я зажмурился и стал вращать глазные яблоки по часовой стрелке. На пятом обороте меня хлопнули по плечу. Я развернулся и пожал протянутую руку Марьянчика. Сегодня он надел розовую рубашку. Рубашка была тщательно поглажена, а он сам был так же тщательно побрит.

– Извините, задумался вот, как лучше свежепойманную рыбку приготовить.

Толстяк развёл руками:

– А какая рыбка-то? Я сейчас что-то быстро соображу. Только дай супчика и сто пятьдесят наверну! Идёт?

– Идёт. Да ничего особенного.

Поймал щуку и несколько окуней.

– Сам, что ли, поймал?

– Ага. Не спалось, вот и пошёл, половил.

Мы уселись за стол друг напротив друга. Разговор быстро возвращал меня в привычное состояние.

– Красавчик! Уважаем-с. На кухне сёмга есть, да и другая рыба. Можем добавить и забабахать шикарную уху.

Я помотал головой:

– Хочу, чтобы была только местная рыба и без особых извращенств. Хочу ощутить настоящий вкус озёрной рыбы.

Дверь в зону прислуги открылась и оттуда появился Вася с перекинутым через руку белым полотенцем.

В руках он нёс металлический поднос с водружённым в самый центр запотевшим графинчиком и стопкой. За ним следом появился и официант с подносом побольше. На нём стояла тарелка супа, французский багет и сыр. Я перевёл взгляд на Марьянчика. Тот смотрел на приближающуюся обслугу с какой-то тоской и даже брезгливостью, что ли. Но как только всё было поставлено на стол, толстяк довольно осклабился и подмигнул помощнику.