Дом Солнц

Каждую панель покрывала тонкая серебристая паутина, за ней калейдоскопом кружились неяркие огоньки.

Торс впечатлял не меньше, чем лицо, ни одна его часть не нарушала эстетическую гармонию. Рельефная грудь, поджарый хромированный живот, стройные бедра, длинные мускулистые конечности. Совершенство нарушала лишь левая рука – ниже локтя она была толще правой, а кисть массивнее, словно Геспер надел металлическую перчатку.

В общем, торжеству гармонии мешало только это. Люди-машины выбирают себе мужскую или женскую внешность, реже – детскую, еще реже – бесполую.

Лицо и тело Геспера не оставляли сомнений, что он мужчина. У него даже гениталии имелись, деликатно обозначенные рельефом. Ничего грубого и угрожающего – Геспер был произведением искусства, шедевром, объектом желания и восхищения.

Шедевр, но живой. А еще сильный, быстрый, возможно, умнейший и опаснейший из ступавших на борт «Лентяя».

– Кто вы? – спросил Геспер. Пухлые губы шевелились, хотя лицо до этой минуты напоминало застывшую золотую маску.

Какой голос! Мелодичный, как птичья трель, превращенная в человеческую речь. Ничего прекраснее я в жизни не слышала.

– Я Портулак, шаттерлинг Линии Горечавки из Союза Линий, а это Лихнис. – Я показала на своего спутника. – Он шаттерлинг той же Линии. Сейчас вы на его корабле. Постчеловек, называющий себя Атешгой, держал вас в плену. Мы только что договорились о вашем освобождении.

– Шаттерлинги, вы меня боитесь?

– Возможно, – ответила я.

– Не бойтесь. На вашем месте я убрал бы оружие.

Интеллект у меня распределен по всему телу, одним выстрелом меня не убить. Ранить, возможно, получится, но прежде отраженная энергия нанесет значительный ущерб кораблю. – Геспер медленно огляделся по сторонам. Голова его поворачивалась с жуткой плавностью пушечной турели. – Вам проще разговаривать на языке Союза? – спросил он, легко переключившись на транс. – Мне это труда не составит.

Мы, шаттерлинги Горечавки, считаем себя непревзойденными знатоками транса. Но Геспер парой предложений разбил мою уверенность.

– Здо?рово! – шепнул Лихнис. – Как здо?рово!

– Вы прекрасно говорите на трансе, – похвалила я.

– Прекрасно для машины?

– Нет, для любого, для кого этот язык неродной. Извините, я не хотела вас обидеть.

Геспер взглянул на меня мерцающими опаловыми глазами, потом чуть заметно наклонил голову, и они вспыхнули бирюзовым.

– Шаттерлинг, я не обиделся. Не соблаговолите разъяснить мне ситуацию? Вы упомянули некоего Атешгу.