Дом Солнц

Свет звезды уже сочился сквозь «пол» роя подо мной, его бело-желтое сияние приглушалось до зловеще-багрового.

Над мостиком загремел голос древнее древнейших цивилизаций, безмятежнее времени, медленнее ледников.

– Шаттерлинг, изложи цель своего визита, – потребовал он на трансе.

Ответ я репетировал бесчисленное множество раз:

– Ничего ценного для Вигильности у меня нет. Хочу лишь представить вам свою скромную космотеку и засвидетельствовать почтение от имени Линии Горечавки, Дом Цветов.

– Желаешь получить доступ к нашим архивам?

– Да, – ответил я, потому что Вигильности врать нельзя.

 – Но я ни на что не рассчитываю. Как уже было сказано, я прилетел выразить свое почтение.

– Жди, – пророкотал голос, похожий на далекий оползень, – твой запрос рассматривается.

Я ждал.

Ждал неделю. Месяц. Полгода. Шесть с половиной лет. Все это время «Лентяй» не двигался с места – как пришитый.

Когда голос зарокотал снова, я спал. Впрочем, я заранее позаботился о том, чтобы проснуться, как только что-нибудь произойдет.

– Ты допускаешься на узел. Делать пока ничего не надо.

Круговая апертура в элементе роя оказалась диафрагмой, достаточно широкой, чтобы вместить «Лентяя». Поля? затянули мой корабль в сужающийся туннель и оставили парить в отсеке ожидания. Если верить инерционным датчикам «Лентяя», от погрешностей не застрахованным, центра сферы мы еще не достигли. Стенки туннеля усеивали гладкие, идеально круглые кратеры, внешние края которых сияли алым.

Поля отпустили «Лентяя», но вход в туннель закрылся, и мне оставалось только ждать.

Я снова ждал. На сей раз одиннадцать с половиной лет.

Можно подумать, что для шаттерлинга, странствующего по галактике циклами в сотни тысяч лет, одиннадцать лет – пустяк. Только мы считаем иначе: на отрезки в одиннадцать с половиной лет растрачивается целая жизнь.

К концу ожидания у меня появился спутник. Разомкнулся кратер, и в отсек ожидания влетел яйцеобразный корабль с внешними секциями такой же формы и вытянутым носом.

Он был раз в шесть меньше «Лентяя» – семьсот-восемьсот метров в длину. Конструкция оказалась удивительно старой. Бурый корпус местами проржавел, овальные секции соединяли примитивные устройства вроде стыковочных колец на древних кораблях. Корабль проник в отсек и повернулся на девяносто градусов вокруг своей оси. Это удалось ему с трудом, словно физические процессы текли в нем медленнее, чем в «Лентяе».