Лот номер 69

– Да ты боевая, я смотрю, – хмыкнул мужчина, смотря на мой бокал.

– Просто хотелось пить… – пояснила я слабым голосом. Совсем скоро захотелось лечь на сидении, потому что стало слишком хорошо, хотя сон почему-то не шёл.

– Чувствую, однажды утром ты посмотришь на меня таким же злобным взглядом и скажешь нечто вроде «просто хотелось потрахаться», – хитро улыбнулся он.

Я подавила злобу и вспыхнувшее желание выплеснуть что-нибудь ядовитое в ответ.

– Такого никогда не будет.

– Никогда не говори никогда.

Глава 9 (От лица Хозяина)

Передав покупку на попечение моей самой любимой горничной, я поднялся в свой кабинет и закрылся там. Несмотря на позднее время, нужно было разобрать ещё немного бумаг. Последние несколько лет я сильно охладел к бизнесу, который приносил и приносит до сих пор немалый доход, благодаря которому я смог запастись деньгами на безбедную жизнь не только себе, но и своим пра-пра-правнукам. Однако перестал появляться в офисе, почти всё время проводил дома или в развлекательных заведениях.

Очень хотелось избавиться от поглотившей с головой тоски и снедающей душевной боли.

Даже сейчас, читая отчёты финансового директора, я думал не о том, стоит ли удовлетворять её предложение о выделении дополнительного финансирования и насколько оно целесообразно в принципе. Я думал о том, что я, черт подери, делаю со своей жизнью. Покупать проституток на одну ночь – ничего криминального, если женщина сама согласна продать свою любовь.

Другое дело, участвовать в аукционе, на котором торгуют живыми людьми. Для меня это было впервые, и чувствовал я себя отвратительно. Женщины, одна за другой, выходили на подиум, как на панель, виляя задницами и бросая развратные взгляды в зал, прося их купить, словно никто из них не знает, что такое чувство собственного достоинства.

Я бы ушёл, никого не купив, с ощущением, словно искупался в яме с помоями, но последним номером вышла она. Изящество фигуры и красота тела – этими качествами обладают многие женщины, но Мира была не просто привлекательной.

Она не кокетничала с залом, не пыталась продать себя, наоборот – ей как будто было не место на аукционе. Словно цветок, выросший в поле сорняков, она покорила меня грустной улыбкой, которую отчаянно пыталась выдать за радостную, и бесконечно-печальными зелёными глазами, сияющими ярче самых дорогих изумрудов, что я видел. Она не стоила пятьсот тысяч. Она показалась мне бесценной.