Порочный ангел

Откуда у такого приятного человека такой противный ребенок?

– Так от матери, Лесь. Все оттуда. Они же его держали за кошелек с ногами. Чуть что – сразу деньги, деньги и деньги. Она ведь даже в институт не стала поступать у нас,  а из  американского колледжа ее выгнали. Там ведь учиться надо. Вот и болтается теперь по кастингам. Хотя больше по знакомству ее снимают. Тоже все через Витю, – болтала моя мама, перебирая бутылки. – Ох, совершенно не понимаю, как здесь все расставлено. Как будто от балды. Ну что за люди… Зря я отпустила Наталью.

О, этого вопроса я ждала давно. Даже удивительно, как мы провели рядом почти час, и не всплыла тема моей невинности. Мама воспринимала это как личное оскорбление.

– Все в порядке, – ответила я сдержанно,  сканируя глазами большую тарелку с тарталетками, выбирая что еще съесть.

– То есть, ты все еще одна и девственница? – продолжала мама допрос из погреба.

Едва она произнесла это, в кухню вошел… Разумеется, это был Москвин.

Мне не могло повезти сильнее.

– Мама! – повысила я голос, побуждая ее замолчать.

Разумеется, она не собиралась заканчивать обсуждать это так скоро.

– Лесёнок, сколько можно с этим тянуть? Ты ждешь принца?

– Мама, ради бога, давай не будем! – продолжала уговариваться, глядя в глаза моего личного демона. – Не самый подходящий случай.

– Да у тебя все случаи неподходящие. Я не осуждаю, конечно, но все же, мне кажется, ты слишком циклишься на своем первом разе. Это совершенно неуместно.

Москвин продолжал смотреть на меня с той самой ухмылкой, которая заставляла мои кулаки сжиматься. Он не вышел, не дал понять, что присутствует третьим лишним при приватном разговоре. Это было совершенно невежливо и абсолютно недопустимо. Для меня. А ему – нормально, похоже. Самое ужасное, что меня опять парализовало. Я совсем не понимала, как действовать. Каким образом заткнуть мамин фонтан? Ее же конкретно понесло. Сейчас она наговорит…

Но я тормозила, хватая ртом воздух, как рыба, а мама все говорила:

– Я вообще чувствую себя ужасно из-за этого.

– Мама, бога ради… – проскулила я, но она опять перебила.

– Тебе надо развеяться и закрутить роман. Как раз ведь собиралась взять отпуск перед сессией.

Она, наконец, вышла из винной комнаты и увидела нашего гостя.

– О, Глеб, я не слышала, как ты вошел.