Тайны и ложь

– Так себе преимущество, – рассмеялась я. – Пожалуйста, Мир, уходи.

– Уйду. Но скажу тебе сначала, что собирался, – он встряхнул меня, чтобы обратить внимание. – Я отдам тебе свою долю галереи, Кристин.

Я замерла. Такого поворота от Мирона не ожидала.

Он усадил меня обратно на диван и продолжил. Разумеется, дарить просто так он ничего не собирался. Это его братец раздавал наше направо и налево.

– Я не хочу суда, – начал объяснять Мирон. – Тебе придется доказать, что мой брат был мошенником или сумасшедшим.

Знаю, что именно так ты о нем сейчас и думаешь, но тебе самой процесс может выйти боком.

– Это каким же боком он мне выйдет?

– Наташа может подать встречный иск и отсудить часть дома. Если делить, так сказать, поровну, то это очень даже реально. У нее двое детей, а ты одна. Меня после завещания тоже не стоит вычитать из дележки. Я молчу о нервотрепке и затратах. И нашей фамилии, которую смешают с грязью в прессе и обществе.

– Давно ли тебе не все равно на прессу и общество? – спросила я с усмешкой.

– С тех пор, как умер мой брат.

Я прикусила губу и не сказала больше ничего обидного.

– Теперь я единственный Бероев, на мне репутация семьи.

– Ты старший, а не единственный, Мир, – напомнила я ему. – У тебя есть племянники, как оказалось. Я тоже Бероева, между прочим. Хоть и не по крови. Но мы и не в Средневековье.

Он кивнул.

– Есть племянники. Я никак не привыкну к этой новости. Как бы тебе ни было это противно, Крис, но они действительно имеют право на наследство.

Я ужасно злилась на этот неоспоримый факт. Его было сложно оспорить с любой стороны. Даже мое оскорбленное достоинство знало, что дети ни в чем не виноваты.

– Это моя галерея, – процедила я сквозь зубы свой лучший аргумент.

– Знаю. Поэтому и предлагаю тебе свою долю в обмен…

– В обмен! Ну конечно. Кто бы сомневался.

– Да, в обмен, Крис, – продолжил Мирон. – Ты можешь сколько угодно жалеть себя, но я тут тоже пострадавшая сторона и хочу свою долю.

– Пострадавшая сторона, – я рассмеялась и захлопала в ладоши.

 – Что у тебя пострадало, Мирон? Он отдал галерею и картины тебе, а мне оставил дом. Всего лишь дом!

– Это не всего лишь дом, Кристина. Ты прекрасно об этом знаешь.

И тут до меня дошло. Я схватилась за голову.

– Ты хочешь и дом у меня забрать, Мир? Чтобы я совсем с голой жопой осталась? Этого добиваешься?

Мир надул щеки и выпустил воздух изо рта со свистом.

– Господи, Крис, я вроде по-русски говорю.