Раб колдуньи

Но он хотя бы давно смирился со своей женской сущностью, а для меня это ад – оказаться запертым в новом женском теле без возможности и права вернуться в старое мужское.

Да и пенис, честно говоря, жалко до ужаса. Как-то я к нему привык, мы ведь вместе столько разных приключений пережили…

Пока я упивался этим ужасом, госпожа закончила с братом и приступила ко мне. Впервые в жизни я ощутил эти легкие, волшебные прикосновения её рук, пока она наводила глянец на мою, прямо скажем, не самую смазливую мордашку в этом лесу.

Лишь спустя полчаса она завела меня в дом и поставила перед зеркалом.

Сказать, что я ахуел от неожиданности – промолчать как сфинкс. Я аж вздрогнул от столь культурного шока. Передо мной стояла среднего роста, скромного телосложения весьма импозантная девица. Не молодая, но весьма симпатичная и совершенно внутренне раскованная. Словно она уже давно здесь, ко всему привыкла и лишь теперь её наконец-то познакомили с собственным отражением. И это отражение ей… явно понравилось!

Вот что было самым жутким! Я себе нравился в таком обличье! Мне нравилось представлять себя девушкой!

Еще один штришок – Акулина достала из верхнего ящика одного из своих бесчисленных комодов густой каштановый парик, и этим окончательно добила во мне всю мою маскулинность и брутальность.

Теперь я видел в зеркале немного шалавистую, взбалмошную, непокорную служанку. Этакую дикарку, которую надо еще долго воспитывать и прививать ей хорошие манеры. Я был уверен, что госпожа Акулина сумеет справиться с этой дикаркой. Хотя и будет это очень долго и очень больно. Жопа будет гореть, как в аду, а коленки собьются в мясо от ночных стояний на камнях и горохе.

Но это того стоит! В глубине души я почувствовал восторг. Но внутренний голос тут же охладил мой жар: чему ты радуешься? Это будет не светская карьера новоявленной институтки, а бесконечные мытарства чернявки, золушки без права не то что на бал, но и на корпоративный банкет по случаю смены пола.

У Акулины ты всегда будешь просто рабыней, лизалкой и сосалкой для личных утех. Но и настоящие женщины никогда не примут тебя в свой круг, предпочитая видеть в тебе недоженщину-недомужчину. И продолжат вытирать об тебя ноги. Ты для них останешься изгоем. Куклой-трансформером. Еще хуже будет фальшивое участие и снисходительные ухмылки за глаза. И явственный шёпот в спину – недоделанная.

И ты будешь радоваться, что хотя бы в женском роде о тебе говорят.