Город Бездны

 – Отец подал вперед джойстик, и шаттл заскользил по колее мимо колонн летательных аппаратов. – Но техника небезгрешна. Мы полагались на нее, внушая себе, что иначе можно просто свихнуться. Ведь здесь каждый наш вздох зависит от машин. Как потом выяснилось, это был всего лишь самообман.

– А почему теперь ты относишься к технике по-другому?

– Скоро увидишь.

Небесный поднес к губам свой браслет – простенький, с набором функций куда скромнее, чем у отцовского, – и попросил корабль соединить его с Констанцей.

– Ни за что не догадаешься, где я сейчас нахожусь, – произнес он, когда на дисплее появилось крошечное, ярко освещенное лицо. – Я лечу на прогулку.

– С Титом?

– Ага!

Констанце уже исполнилось тринадцать, однако ей, как и Небесному, нередко давали больше – и не из-за внешности. Она выглядела не старше своего возраста, а Небесный даже моложе. Маленького и бледного мальчугана трудно было представить взрослеющим. Однако оба были развиты не по годам, и Констанца уже трудилась в охранной структуре под руководством Тита, почти наравне со взрослыми.

В ее обязанности входило не столько следить за порядком, сколько контролировать ход запутанных процедур, связанных с соблюдением безопасности, а также изучать и проигрывать сценарии операций – вполне естественно для корабля с немногочисленным экипажем. Эта работа, при всей ее серьезности и необходимости воспринимать феноменально сложный организм «Сантьяго» как единое целое, не требовала от Констанцы выхода за пределы корабля. С тех пор как она начала работать с отцом Небесного, дружба успела окрепнуть, несмотря на то что Констанца вошла в мир взрослых и взяла на себя ответственность, которой не было у мальчика. И сейчас он намеревался произвести на нее впечатление, чтобы вырасти в ее глазах.

Ответ оказался совершенно неожиданным:

– Мне жаль, Небесный. Я знаю, что тебе будет нелегко, но ты должен это увидеть.

– Ты о чем?

– О том, что собирается показать тебе Тит. – Она выдержала паузу.

 – Я-то давно знаю. С того дня, когда мы смотрели дельфинов. Ладно, об этом не положено говорить. Когда вернешься на корабль, поговорим… если захочешь.

Мальчуган вскипел: она говорит с ним не как друг, а как старшая сестра, позволяя себе снисходительный тон! Отец окончательно сбил его с толку, положив ему руку на плечо, словно хотел успокоить:

– Она права, Небесный. Я хотел подготовить тебя, но потом решил, что не стоит. Констанца сказала правду.