Дикие Земли

Отряд фейри повел меня вниз по лестнице, спрятанной в гроте, подальше от туристической зоны, углубляясь в Лабиринт. В темноте мне стало тяжело дышать, а пульс участился.

Внизу нас снова встретила охрана. Здесь же были установлены ворота, отделяющие то, что оказалось черным как смоль туннелем.

– Нужно пройти. Привели заключенного 85221.

– Да, сэр.

Молодая женщина склонила голову перед Слоаном. Натянув перчатки, она отперла ворота – прутья были сделаны из чистого железа. Большинство фейри почитали чистое железо – не то чтобы наш штаб вычислил все слабости фейри, но про это мы знали.

Я не думала, что это было совпадением, что слабость к высшему правящему классу фейри была широко известна. Не только людям не нравилась эта пирамида, большинство фейри были бы не против посмотреть, как фейри рухнут со своего пьедестала.

Ворота лязгнули и приоткрылись, возвращая меня в реальность, отчего подкосились ноги. Слоан схватил меня крепче, протаскивая сквозь проем. На стенах располагались лампочки – датчики движения освещали нам путь на несколько ярдов вперед.

Ворота сзади захлопнулись, мое сердце ушло в пятки.

Бессмыслица.

– Не понимаю. Думала, мы направляемся в тюрьму.

Я посмотрела на Вейла.

– Так и есть. – Жестокая усмешка заиграла на его губах, обнажив белые зубы. – Немного дальше.

– Что? – сглотнула я.

Мы находились прямо под территорией замка, не там, где печально известный Халалхаз должен быть. Иштван считал, что тюрьма располагалась в районе Зуглигет, недалеко от горного карьера Тюндер.

Такое предположение имело смысл. Достаточно далеко от города, но все же близко к нему. А население в том районе минимальное. Идеальное место для тюрьмы.

Предсказуемое.

Мы идиоты. Лучше спрятать пленников на виду у всех, разве не так? Мы и не предполагали, что тюрьма находится в городе. Так много захваченных с нашей стороны солдат находились к нам так близко. Очень близко. Они располагались прямо под носом своей армии и знали, что их никто не найдет.

Я прикусила нижнюю губу. Не стану плакать. Не покажу своих эмоций.

Казалось, мы шли часы по туннелю, петляли зигзагами, углублялись, поднимались, спускались. Слоан не мешкал, в то время как я фиксировала каждое изменение дороги. Наконец мы стали подниматься по крутой лестнице, бедра горели от бесконечного подъема, а потом добрались до небольшой арочной двери наверху.

Слоан толкнул ее, и дверь со скрипом открылась.