Коварные Земли

Глаза морского оттенка открылись, отражаясь в моих.

Что-то в этом моменте вызвало во мне странное чувство дежавю. Воздух вышибло из легких, и я откинулась на пятки. Но так же быстро, как это ощущение появилось, оно же и рассеялось, не оставив зацепок.

– Я люблю грубость, но не уверен, что сейчас подходящее время, принцесса.

На его разбитых губах заиграла ухмылка.

Выдыхая, я закрыла глаза от облегчения. Внутри поднялась решимость.

– Пойдем.

Когда я помогала ему встать, то больно прикусила губу. Он опирался на меня своим массивным телом, пока пытался подняться на ноги.

Мы оба были не в лучшем виде из-за аварии – из наших ран кровь сочилась на цемент.

Как ни странно, больше всего у меня болел правый бок, словно стреляли в меня.

Уорик должен был быть без сознания или даже мертв. Мы оба могли умереть.

– Кажется, смерти сегодня мы без надобности.

Схватив меня, он повернулся и взглянул на сломанный мотоцикл – наше спасение, – лежащий на земле. Искореженный и изломанный, из него вытекала жидкость.

– Один из нас заплатил цену, – пробормотал он, – давай выбираться отсюда.

Прихрамывая, мы покинули мост, в самом его конце собралась толпа, наблюдающая за развернувшейся перед ними сценой – у всех были открыты рты то ли от благоговения, то ли от страха.

Охранники-фейри позади нас молчали, позволяя нам неторопливо удаляться. Мне было не по себе оттого, что Киллиан нас так легко отпустил. Он считал, что люди ниже его. Зачем ему вообще договор между сторонами?

Прохладный ветерок трепал мои спутанные грязные волосы.

Толпа расступилась, пропуская нас. Я оглянулась, посмотрев на огни замка, светящиеся на другой стороне реки. Место, где я провела последние несколько недель, выглядело живописным и источало силу своей безмолвной красотой. И все же я чувствовала, что грядут перемены между фейри и людьми в перемирии, которое длилось годами.

Я разрушила шаткое равновесие, привнеся первый раскол.

«Ты загадка, мисс Ковач. Волна, разбивающаяся обо все. В тот момент, когда ты появляешься в поле зрения, все переворачивается вверх дном и ломается».

Мы с Уориком направлялись на север, с каждой минутой я ощущала тяжесть, принимая боль Уорика так же, как и свою. Мы повернули за угол, и в паре сотен метров перед нами показалась стена Леопольда – я увидела главные ворота. В глазах застыли слезы облегчения и счастья. Я вернулась домой.

Уорик остановился, и я посмотрела на него.

– Что? Мы почти пришли.

– Ты пришла.