За каменной стеной

– Ты просто букет противоречий, Елена, – проговорил я, немного успокоившись.

Она довольно улыбнулась, принимая это за комплимент.

Поерзав, Лена встала с кресла, прихватила бокал и тарелку, отправилась на траву.

– Неудобно, – бросила она через плечо. – Надо быть ближе к природе.

Мне пришлось последовать за ней, хотя никаких неудобств я не чувствовал. Но она унесла мясо, которое я отчаянно желал. Да и компанию тоже.

–Я уже лазил в горы сегодня, – сварливо заворчал я, устраиваясь рядом на траве.

– Зачем?

Я не хотел жаловаться, но она сама спросила.

– Здесь больше нет развлечений.

– Хайк тоже не очень весело.

– Что поделать.

– Ты ненавидишь даже эти горы, да? – догадалась она.

Лена сделала большой глоток. Я не хотел признаваться. Даже с моей обостренной ностальгией было немного подло унижать несомненную красоту здешних мест.

– Предпочитаю равнину.

– Зачем тогда приехал сюда?

– А ты? – ответил я вопросом на вопрос.

Она усмехнулась.

– Ладно. Один – ноль в твою пользу.

– Разве мы состязаемся?

– А разве нет? Имей совесть, Костя. Ты минут пять прижимал меня сосками к кафелю в ванной. Я хочу хотя бы морально отыграться.

– Ничего не могу обещать, – продолжал я ее потравливать.

Пришла моя очередь сделать глоток. Вино показалось слишком терпким. Совсем как девушка, которая его принесла. Но на удивление мне захотелось еще. И ее, и вина.

– Где ты живешь в России? – спросила Лена.

– В Москве.

– Отвратительный город.

– Знаю. Но лучше, чем вот это все.

Я обвел рукой пейзаж с малиновым горизонтом. Лена пренебрежительно фыркнула.

– Серьезно? Душная Москва лучше Калифорнии?

– Да.

Она никак не могла поверить.

– Почему?

У меня было много вариантов ответа. Хотелось соврать, но все та же ностальгия не позволила. Тоска сделала меня слишком честным.

– Потому что я здесь, а не там.

– Ааа, и то хорошо, – начала прозревать моя невольная соседка на одну ночь. – Я думала, ты совсем ку-ку, но оказывается просто очень русский.

Я улыбнулся и взял пальцами кусок стейка. Приборы Лена не захватила, и я надеялся, что она простит мне пещерные манеры.

– Да, так и есть, – подтвердил я ее теорию. – Хронический русский.

– Давно в Штатах?

– Слишком давно. Почти год.

– Сочувствую.

Она похлопала меня по руке.

Я ждал логичного вопроса: что же меня заставило уехать. Но Лена не спешила спрашивать очевидное. Несмотря на ее весьма прямолинейную позицию, она не лезла в личное.