Девушка, которая играла с огнем

Был вечер пятницы, и Лисбет думала, что Мимми, скорее всего, не дома, а где-нибудь развлекается, а в квартире будет темно. Сейчас оставалось разобраться, захочет ли Мимми по-прежнему знаться с ней, одна ли она и доступна ли для общения.

Лисбет нажала на кнопку звонка.

Мимми открыла дверь и изумленно взметнула брови, затем прислонилась к дверному косяку и подбоченилась.

– Саландер, да это ты! А я уже думала, ты умерла или что-то вроде того.

– Вроде того, – подтвердила Лисбет.

– А чего тебе надо?

– На этот вопрос есть много ответов.

Мириам Ву оглядела лестничную площадку и снова взглянула на Лисбет.

– Ну, дай хоть один ответ.

– Да вот, думала узнать, по-прежнему ли ты одна и не нужна ли тебе компания на ночь.

Мимми изумленно вытаращила глаза, а потом начала дико хохотать.

– Ну, ты даешь! Ты же единственная из всех моих знакомых, кому может прийти в голову позвонить мне в дверь после полуторалетнего отсутствия и просто-напросто спросить, не хочу ли я потрахаться.

– А ты хочешь, чтобы я ушла?

Мимми перестала смеяться, секунду постояла молча, а потом сказала:

– Лисбет… да ты никак всерьез.

Та выжидающе молчала.

В конце концов Мимми вздохнула и впустила гостью:

– Заходи. Уж на чашку кофе можешь рассчитывать.

Лисбет зашла в квартиру и села на одну из двух табуреток, стоявших возле обеденного стола. Сам стол находился в прихожей, почти вплотную к входной двери. Квартира жилой площадью двадцать четыре квадратных метра состояла из тесной комнатушки и безалаберно обставленной прихожей.

Роль кухни играл закуток в одном из углов прихожей, а вода туда поступала через шланг, протянутый из туалета.

Лисбет следила взглядом за Мимми, пока та наливала воду в кофейник. Мать девушки была из Гонконга, а отец – из Будена на севере Швеции. Еще Лисбет знала, что родители Мимми живут в Париже. Мимми изучала социологию в Стокгольме, а ее старшая сестра училась на антрополога в США. Материнские гены проявились у Мимми в черных как вороново крыло, прямых волосах, которые она коротко стригла, и в легком восточном налете, запечатлевшемся на ее лице.

Что касается отца, то от него ей достались ясные голубые глаза. Все это вместе делало ее внешность весьма своеобразной. В кого у нее большой рот и ямочки на щеках – неясно, но не в маму с папой.

Мимми был тридцать один год. Она любила наряжаться в одежду из латекса, любила тусоваться по клубам, где показывали стрип-шоу. Она и сама иногда в них выступала.