Война миров 2. Гибель человечества

Дорога здесь проходила по виадуку, потому что местность была затоплена – как я впоследствии узнала – из-за того, что Темза заросла красной марсианской травой. Хотя с победы над марсианами минуло тридцать лет, нанесенный ими ущерб еще только предстояло исправить. И здесь я снова увидела отряды рабочих – они, стоя по колено в неглубокой воде, рыли дренажные канавы или делали что-то в этом роде. За ними приглядывали вооруженные полицейские. На поверхности воды сверкали солнечные блики.

Альберт Кук тихо произнес:

– Я был здесь, рядом, на Путни-хилле.

И после этого почти всю дорогу до Лондона мы молчали.

7. В Лондоне

Филип припарковал «бентли» на просторной стоянке возле вокзала Ватерлоо. Его переделали, и теперь вокзал был похож на копошащийся муравейник с пристроенной к нему аркой из мрамора и бетона, которая больше всего напоминала мне Бранденбургские ворота.

В Лондоне мы должны были провести две ночи. Мы договорились встретиться через день, чтобы вернуться в Суррей, где ждали Фрэнк и Кэролайн. Эрик и Кук отправились в отель, который Филип подыскал для нас в районе Элефант-энд-Касл, – туда уже отвезли весь багаж, за исключением моего рюкзака. Филип напомнил, что должен сопроводить меня в главное управление полиции Лондона, которое теперь находилось в Барбикане, – доказать, что я не анархистка.

Время терпело, и мы с Филипом решили прогуляться.

На выходе со стоянки моим вниманием завладел колоссальный плакат, где был изображен генерал Брайан Марвин собственной персоной – он стоял, сложив руки, и, казалось, глядел прямо на меня.

В ЮЖНОЙ АФРИКЕ Я СРАЖАЛСЯ С БУРАМИ —

НАША НАЦИЯ БЫЛА УНИЖЕНА!

В ШЕППЕРТОНЕ Я СРАЖАЛСЯ С МАРСИАНАМИ —

АНГЛИЯ ПАЛА НИЦ!

БОЛЬШЕ МЫ ЭТОГО НЕ ДОПУСТИМ!

ЗАПИСЫВАЙСЯ ДОБРОВОЛЬЦЕМ!

Филип встал рядом со мной.

– Годы его не красят, правда?

– Удивительно, что никто не пририсовал ему более пышные усы.

Филип рассмеялся:

– Никто бы не осмелился.

Я взглянула на него и подивилась странностям, присущим человеческому роду – и Филипу Паррису в частности. Он явно был хорошим человеком, здравомыслящим, готовым прийти на помощь друзьям. Ему хватало ума и беспристрастности, чтобы осознавать пороки режима, при котором он сейчас жил, и даже его абсурдность. И все же он и бровью не повел при виде лагеря в Коридоре.