Память льда

Хватке показалось, что незнакомец боится не столько упасть, сколько приземлиться на кожаной мешок, висевший у него за спиной. Испуганный путник сделал еще пару шагов назад и оказался почти у самых ног Мутной.

Хватка усмехнулась:

– Да остановись ты уже, бедолага. Чего струсил? Но на всякий случай предупреждаю: сейчас ты находишься под прицелом пяти арбалетов, так что давай без фокусов. А теперь говори: какая нужда занесла тебя в эти места?

Поношенная одежда старика заскорузла от пыли и пота.

У него было странное лицо, словно бы состоящее из отдельных разрозненных фрагментов: широкий лоб нависал над узким лицом со впалыми щеками и скошенным подбородком. Он попытался улыбнуться, но из-за редких кривых зубов, уродливо торчащих в разные стороны, это выглядело как довольно жалкая пародия. Пританцовывая на месте, путник с грехом пополам сумел восстановить равновесие.

– Тысяча извинений, – тяжело дыша, произнес он, боязливо озираясь на Мутную.

Сообразив, что глаза женщины-солдата не предвещают ему ничего хорошего, старик поспешил перевести взгляд на Хватку:

– Я-то думал, по этой тропе не ходят даже воры.

Видите ли, сударыня, я вложил в товар, который несу в мешке, все свои сбережения. На то, чтобы охрану нанять, денег уже не хватило. Да что там, я даже мула купить не смог.

– Стало быть, ты торговец, – протянула Хватка. – И куда же идешь?

– В Крепь. Сам я из Даруджистана.

– Я уже догадалась. Между прочим, Крепь теперь в руках малазанской армии.

И эти холмы – тоже.

– Про холмы я не знал. Разумеется, мне известно, что Крепь попала в объятия малазанцев.

Хватка подмигнула Мутной:

– Слыхала? В объятия. Хорошо сказано, старик. В нежные материнские объятия. А что у тебя в мешке?

– Я – простой ремесленник, – ответил старик, почему-то внезапно испугавшись. – Э-э-э… мастер, резчик. Делаю всякие безделушки из кости. Из камня тоже: яшма, серпентин.

– Обыкновенные украшения? Или заговоренные? – уточнила капрал.

 – А с благословениями есть?

– Нет, добрая женщина. Какая там магия, я вложил в них только свой труд и талант. Я работаю один. Что же до благословений… да, мне удалось получить их от одного жреца. Он освятил набор трех браслетов из слоновой кости.

– Какому богу поклоняется этот жрец?

– Тричу, Тигру Лета.

Хватка снисходительно усмехнулась:

– Дурень ты. Трич вовсе не бог. Его называют Первым Героем. Он лишь на полубога тянет.