Полуночный прилив

 – Оставьте обоих на попечение Уруты и других женщин.

Король-колдун повернулся к Томаду Сенгару:

– Как только Бинадас вернется…

Томад кивнул.

Трулль посмотрел на старшего брата. За спиной Фэра, опустившись на колени и упираясь лбом в пол, застыли рабы. В таком положении они оставались со времени прихода Уруты. Казалось, Фэр видит то, что недоступно взорам остальных.

Когда Бинадас вернется, сыновья Томада отправятся в ледяную пустыню.

С губ Удинааса сорвался стон.

Король-колдун даже не взглянул на него.

Повернувшись, он направился к выходу. За ним последовали к’риснаны и дух-телохранитель. На пороге этот грозный страж почему-то задержался и оглянулся. Никто не знал, куда обращен взгляд его невидимых глаз.

Удинаас снова застонал. Трулль увидел, что раб дрожит всем телом. Сам не зная зачем, Трулль обернулся к выходу. Королевского телохранителя там уже не было.

Глава вторая

Хозяйка этих следов —

Возлюбленная, за которой

Он шел,

И путь его странствий

Меж нас пролегает повсюду.

Сладостный вкус утраты

Питает ручьи в горах

И лед уносит к морям,

Теплый, как кровь;

Силы наши он истончает.

А место, куда он ее ведет,

Давно уж утратило кости.

Тропа у него под ногами —

Лишенная жизни плоть,

А море все позабыло…

    Рыбак Кельтат. Появление древних Обителей

Она оглянулась назад. В туманной дали поблескивал самый краешек Длиннокосой бухты, где в черных бездонных водах отражались серые небеса. Серена Педак стояла перед каменистой тропой, а со всех остальных сторон от нее высились зубчатые горы.

Солнце золотило снег на их вершинах. Сюда, в узкую каменную щель перевала, лучи его не попадали.

Ветер пах талым льдом. Серена поплотнее закуталась в меховой плащ и повернула голову в сторону карабкающихся вверх повозок.

Все три фургона отчаянно скрипели и раскачивались. Возле каждого из них суетились обнаженные по пояс слуги из племени нереков. В отличие от Серены, им было жарко, голые спины блестели от пота.

Большая часть нереков, впрягшись в толстенные канаты, волокла фургоны вверх, тогда как остальные шли сзади, переставляя тормозные колодки, чтобы в случае чего не дать повозке поползти вниз или, хуже того, опрокинуться.

В этих фургонах помимо прочих товаров ехало девяносто слитков металла – по тридцать в каждом. Разумеется, то не была знаменитая летерийская сталь, торговать которой за пределами королевства строжайше запрещалось.