След крови. Шесть историй о Бошелене и Корбале Броше

Их роскошную обстановку составляли две большие кровати с балдахинами, накрытые мятыми простынями, письменный стол с выдвижными ящиками и кожаной подушечкой для локтей, а также низкий табурет перед ним. Стены украшали скверные фрески, вделанные в дешевые панно. Слева от стола находился большой платяной шкаф, с открытыми дверцами и пустой внутри. Возле него располагался вход в ванную, отгороженную расшитой бисером занавеской из мягкой кожи. Вдоль стены выстроились четыре потертых дорожных сундука высотой по грудь; лишь один из них был открыт, и в нем виднелась превосходная одежда в иноземном стиле, висящая на железных вешалках.

Больше в комнате никого не было, но в ней ощущалось присутствие кого-то еще, что подтверждалось смятой постелью. Единственным по-настоящему странным предметом в комнате был кусок серого сланца величиной с тарелку, лежавший на ближней кровати. Хмуро взглянув на него, Эмансипор вздохнул и одарил незнакомца безмятежной улыбкой; тот спокойно стоял возле двери, уже закрытой и запертой на засов.

«Высокий. Легче будет притворяться, что кланяешься».

– Кто-нибудь может вас рекомендовать, господин Риз?

– Да, конечно! – Эмансипор вдруг обнаружил, что беспрерывно кивает. Он попытался перестать, но не смог. – Моя жена, Субли. Мы вместе уже тридцать один год…

– Я имею в виду вашего прошлого работодателя.

– Он умер.

– Тогда того, кто был до него.

– Тоже умер.

Незнакомец приподнял узкую бровь:

– А до него?

– Умер.

– А еще прежде?..

– А до этого я был рулевым на торговом корабле «Морская пена».

Двадцать лет ходил в Стигг по Кровавому проливу.

– Ага… и где теперь этот корабль и его капитан?

– Затонули на глубине в шестьдесят морских саженей у Ридрийской отмели.

Вторая бровь незнакомца последовала за первой.

– Весьма впечатляюще, господин Риз.

Эмансипор моргнул.

«Как, интересно, у него получается фокус с бровями?»

– Да, сударь. Они все были прекрасные люди.

– И вы… каждую ночь скорбите по этим потерям?

– Прошу прощения? Нет, сударь, конечно нет.

Только изредка, да и то днем. Вот так-то. Бедняга Балтро был достойным человеком.

– Балтро, говорите? Уж не тот ли это торговец Балтро, ставший последней жертвой безумца, который рыщет ночью по городу?

– Он самый. Я, сударь, последний, кто видел его живым.

Брови незнакомца поднялись выше.

– Естественно, не считая убийцы, – добавил Эмансипор.

– Естественно.

– Никто на меня никогда не жаловался.

– Это я уже понял, господин Риз.