Еловые веточки

Ему хотелось этот момент перекурить, да поскорей. Ну, Рослина! Всё ведь из-за неё! Не успела отшить Цыплакова, как Хвостов уже во все тяжкие пытается завоевать сердце Риты.

– Парни? – ахнула Ритка, подойдя чуть ближе к скопившемуся народу.

Казалось бы, буквально пару минут назад в «курилке» стояли только Костя, Дима и «Лупатый», но теперь возле ребят скопились половины «А» и «Б» классов.

– Ну, что, Рит, пойдём домой? – отряхнувшись, Хвостов встал и выпрямил спину, будто ничего и не было.

Девушка, словно игнорируя грязного и побитого Диму, который старался даже в таком свете казаться всем из себя, подбежала к Цыплакову.

– О Боже, – крикнула Рослина. – Хвостов, ты ненормальный!

– Всё нормально, Рит! Слегка не поделили сигарету! – усмехнулся Костя, крутя перед девушкой тлеющую сигарету.

Рослина тяжело выдохнула и с сожалением посмотрела на Цыплакова. Её ждали подружки, которые и собирались вместе с Ритой пойти в сторону дома. Она молча вернулась к ним, кинув недовольный и агрессивный взгляд на Хвостова.

– Ну и придурок ты! – напоследок крикнула Рита.

Цыплаков брёл в сторону дома, немного даже прихрамывая. Надо же! Амбал Хвостов умудрился так сильно надавить Косте на коленную чашечку, что теперь больно ступать на ногу. И что же скажет теперь Светлана Валентиновна? Ужаснётся, да и только! Будет сын встречать Новый год с «финишем» под глазом.

Отчасти Цыплаков впал даже в некое смятение, когда подошёл к подъезду дома, в котором, собственно, живёт.

Расстраивать маму ему не хотелось, однако можно было перекрыть сие недоразумение хорошей новостью – четвёркой в полугодии по алгебре. Но разве это сможет обрадовать её сильнее, чем миновавшая драка с Хвостовым? Вот и Костя тоже сомневался…

Дверь была закрыта на один оборот, хоть всегда и Светлана Валентиновна закрывает на два, даже когда остаётся дома одна. Неужели вернулся отец? Костя осторожно захлопнул за собой дверь, стараясь как можно аккуратней выглянуть из-за дверного проёма.

– Воспитала ты безответственного пацана, Света! – слышался ворчливый и явно нетрезвый голос Алексея Степановича.

Отец Кости только что и делал, так это как обычно возмущался и жаловался своей жене по поводу её неправильного воспитания сына.

– О, гляди-ка! Вернулся! – как-то недоброжелательно отозвался отец.

Цыплаков молча стоял в коридоре, стараясь не дышать. Свет он специально не включал, чтобы не мельтешить «новым» лицом перед родителями.