Сады Луны

Эти страницы, что в масляных пятнах,

нам о Павших поведать способны легенды

и расскажут словами бесстрастными

об империи ветхой, чей очаг

уж почти совершенно угас…

Да, былое сиянье его или искры живые

ныне стали лишь отблесками воспоминаний

в потускневших навеки очах…

Что же тронет меня,

что оживит мои мысли,

когда Павших открою я Книгу

и вдохну глубоко я истории запах?

Слушай же эти слова,

дыханьем столетий рожденные,

ибо в сказаниях давних о нас говорится

и сие повторяется снова и снова.

Мы – история, вновь прожитая,

вот в чем мудрость таится,

Будет сие бесконечно, – и более ничего[1 - Здесь и далее, кроме особо оговоренных случаев, перевод стихотворных текстов Владимира Аренева.].

Мертв император!

И рука его правая – холодна и отрублена!

Но взгляни на уходящие тени:

сплетены, окровавлены и избиты,

утекают они прочь от взгляда…

Свободный от скипетра власти,

стекает свет с золоченого канделябра,

и очаг, что выложен самоцветами,

семь лет истекал, как кровью, теплом…

Мертв император!

И мертв его спутник, и узел разрублен.

Но взгляни на грядущее возвращенье —

дрожащая темень, изорванный саван —

то чад избирают в умирающем свете империи…

Услышь, как вновь зазвучит

сей плач погребальный;

пред солнца закатом

день вновь истекает багрянцем

на искалеченный край,

и в очах из обсидиана

месть семь отбивает ударов…

    Фелисин (р.

1146). Призыв к Тени (строки 1–18)

Пролог

Пятна ржавчины кровавыми морями растекались по черной щербатой поверхности флюгера. Уже больше века он вертелся на острие старой пики, накрепко прибитой к внешней стене Паяцева замка. Огромный и уродливый флюгер этот был вхолодную выкован в форме крылатого, скалящегося в зловещей ухмылке демона, и теперь он ворочался туда-сюда и возмущенно визжал при каждом порыве ветра.

Переменчивый ветер играл столбами дыма, которые поднимались над Мышиным кварталом города Малаза.

Молчание флюгера обозначило миг, когда вдруг стих морской бриз, штурмовавший изрезанные стены Паяцева замка, но потом демон снова ожил и заскрипел под напором полного искр, горячего и дымного дыхания Мышиного квартала, которое добралось уже и до этого высокого мыса.

Ганос Стабро Паран из дома Паранов встал на цыпочки, чтобы выглянуть за мерлон. У него за спиной высился Паяцев замок.