Сады Луны

Ведь, хотя столицу и перенесли теперь в Унту, Малаз по-прежнему оставался важнейшим портом, особенно сейчас, когда на юге начались Корельские войны.

– Так это правда? – храбро спросил мальчик.

– Ты о чем толкуешь, сынок?

– Правда, что первый меч империи, Дассем Ультор, мертв? Нам рассказали об этом в столице, как раз перед самым отъездом. Неужели он и впрямь погиб?

Его собеседник вздрогнул, но не отвел глаз от Мышиного квартала.

– На войне такое случается сплошь и рядом, – вполголоса пробормотал он, как будто говорил сам с собой.

– Но вы же из Второй армии. Я думал, Вторая должна быть с ним, в Семиградье. У стен Й’Гхатана…

– Худов дух! Тело Дассема до сих пор ищут в дымящихся развалинах проклятого города, а тут вдруг ты, сын простого торговца, за три тысячи лиг от Семиградья, знаешь то, что положено знать лишь немногим. – Он по-прежнему смотрел вдаль. – Понятия не имею, откуда у тебя эти сведения, но послушай моего совета: держи их при себе.

Ганос пожал плечами:

– Говорят, Ультор предал одного из богов.

Вот теперь воин обернулся. Его лицо покрывали шрамы, а подбородок и левая щека были изуродованы ожогом. Но, несмотря на это, он выглядел слишком молодым для командира.

– Извлеки из этого урок, парень.

– Какой урок?

– Каждое твое решение может изменить мир. Лучшая жизнь – та, которую боги не замечают, сынок. Хочешь жить свободным – живи тихо.

– Но я хочу стать солдатом. Героем!

– Ничего, подрастешь – передумаешь.

Флюгер заскрипел, когда порыв ветра из гавани разогнал завесу дыма. Теперь Ганос чуял запах гниющей рыбы и ту вечную вонь, какая бывает в портовых городах.

К офицеру подошел другой сжигатель мостов; за спиной у него была привязана сломанная, обуглившаяся скрипка. Он был жилист и очень молод – всего на несколько лет старше Ганоса, которому едва исполнилось двенадцать. Лицо солдата и кисти его рук покрывали какие-то странные пятна наподобие оспин; форма была грязной, видавшей виды; а доспехи и знаки отличия представляли собой весьма причудливую смесь – наверняка среди них были и иноземные.

У бедра висел короткий меч в треснувших деревянных ножнах. Вновь пришедший без всяких церемоний прислонился к мерлону рядом с первым воином: сразу стало ясно, что эти двое – старые приятели.

– Нет хуже, чем когда колдуны пугаются, – заметил он. – Похоже, они там, внизу, совсем голову потеряли.