Черный свет

Кто он? Посланец царства мертвых? Как смеет он говорить ему об отце? Боб испытывал странное волнение. Не страх, нет. Смятение, неуверенность в себе. Хотя парень на вид был вполне безобидным. Очки в тонкой металлической оправе придавали его лицу слегка растерянное, даже робкое выражение. Такое же выражение Боб видел на лицах ребят, которых ему приходилось вести в бой. Почему я? Почему другие? Почему?

Джулия принесла банку кока-колы и бокал со льдом. Банка оказалась холодной, поэтому Расс, отставив бокал, стал пить прямо из нее.

– Рассказывай, – скомандовал Боб.

– Меня зовут Рассел Пьюти. Вернее, Рассел Пьюти-младший. Мне двадцать два. Два года проучился в Принстонском университете, потом бросил. Фамилия Пьюти вам о чем-нибудь говорит?

– Пока нет, – ответил Боб.

– Мой отец – Рассел Пьюти-старший. Его называют Бадом. Три года назад он вышел в отставку, а до того служил в оклахомской дорожной полиции, сержантом. Крепкий, мировой мужик. Порядочный. Все его очень любили. Даже немного прославился.

О нем в журналах писали. И фильм хотят снять – как о человеке долга, чести и все в таком роде.

– Что-то не припоминаю. Должно быть, прошло мимо меня.

– Может, с фильмом и не получилось, – продолжал парень. – С отцом больше не общаюсь… так что не знаю точно. Дело было так: в июне девяносто четвертого года некто по имени Ламар Пай и с ним еще двое бежали из оклахомской тюрьмы Макалестер. Ламар был опасным преступником: властный, жестокий, несговорчивый, очень умный и агрессивный.

Наделал много шуму на юго-западе Оклахомы. Там о нем до сих пор помнят. Грабежи, убийства, похищение людей, драки. Так уж получилось, что он и мой отец… в общем, судьба свела их. Ламар устроил отцу засаду, ранил его, правда легко, а вот напарника убил. Отец воспринял это как личное оскорбление. Он дважды его выслеживал. Между ними три раза случались перестрелки. Отец убил его двоюродного брата, затем женщину, которая путалась с Паем, и наконец самого Пая. Сначала разворотил ему пулей лицо, потом добил выстрелом в голову.

– Храбрец, – заметил Боб.

– Ну да, – произнес Расс таким тоном, словно сомневался в верности вынесенного суждения. – Он получил тяжелое ранение. Прострелено легкое, сломана ключица, поврежден нерв, так что правая рука осталась парализованной. Но он встал на ноги и в один прекрасный день сказал матери: «Я люблю тебя и всегда буду любить, а теперь прощай». И ушел. Покинул ее без сожаления.