Черный свет

Он спал в трусах и футболке с Дэви Крокеттом, которую ему прислали из Чикаго за пятьдесят центов и шесть пробок от бутылок с напитком «Мейсон Рут бир». Футболка шла по почте несколько недель, и теперь он носил ее не снимая – и днем и ночью. Ему было девять лет. Внизу плакала мама. На лестнице послышались мужские шаги. Хруст кожи, скрип прогибающихся половиц, визг шатающихся перил. знакомые звуки. Он слышал их тысячу раз, когда отец возвращался домой поздно, то есть каждый день, так как отец работал по восемнадцать-двадцать часов в сутки.

Однако эти тяжелые шаги принадлежали не отцу. Он сел в постели. В комнату вошел мужчина, тоже полицейский. В открытые окна с темной улицы врывался отчаянный писк сверчков. Ночь была ясная, звездная.

– Ты – Боб Ли, я не ошибся? – спросил мужчина в отцовской форме, в шляпе с круглой тульей и незагнутыми полями, не такой, как у ковбоев, и с большим револьвером в кобуре, тоже непохожим на ковбойское оружие.

Мужчина остановился в дверях. Боб видел лишь его силуэт в свете лившемся с лестницы.

– Да, сэр, – ответил он.

– Боб Ли, можно мне войти? Я должен поговорить с тобой как мужчина с мужчиной.

Боб кивнул. Он знал: случилось что-то непоправимое. Перед домом затормозила еще одна полицейская машина.

– Я – майор Бентин. Мужайся, сынок, – сказал человек в отцовской форме.

– Что это значит?

– Сынок… сынок, твой отец погиб сегодня вечером при исполнении служебного долга. Он теперь на небесах, где обретают покой бравые солдаты, и полицейские, и все настоящие мужчины, честно исполняющие свой долг.

– Что такое долг? – спросил Боб.

– Я не могу объяснить. Сам не знаю, что это такое. Долг – это то, ради чего и чем живут такие особенные люди, как твой отец, – сказал майор. – Это лучшее, что есть у человека. Вот почему твой отец – герой. Это…

Мужчина замолчал, и Боб увидел, что тот плачет.

Боб покачал головой. Этот рослый офицер оплакивал в темноте смерть его отца: он старался подавить рыдания, но те высасывали из него мужество, которое он с таким трудом пытался сохранить.

Только виски прогоняло воспоминание, это чудовище, которое хотелось потопить в янтарной жидкости, обжигающей язык и пищевод, разливающейся по телу волной надежды и любви, отупляющей ум. Вот для чего нужно виски – чтобы подавлять те давние черные воспоминания, которые, выползая на поверхность из темных уголков подсознания, начинают убивать и душу, и тело. Как сейчас.

Боб сел в постели.