Жарким кровавым летом

Женщина подошла к нему вплотную, приложила свои ладони к его рукам, чтобы еще больше прикрыть огонек, и сунула кончик «честерфилда» в пламя.

– Вот и все, – сказал Эрл.

– Благодарю вас, мне это было нужно.

Она отступила, глубоко затянулась и выдохнула длинную струю дыма.

– Я вас, кажется, знаю. Вы ведь снимаетесь в кино? – спросил он.

– Было пару раз, малыш, – ответила женщина. – Только нужно очень уж сильно пялить глаза, чтобы увидеть меня на экране. Это дрянной бизнес, если не знаешь больших парней, а я, так уж получилось, знаю не тех больших парней.

Больших парней, с которыми я знакома, все слишком боятся. А вы, красавчик, часом, не знакомы с какими-нибудь большими парнями?

– Нет, мэм, – сказал Эрл, улыбнувшись. – Разве что парочка генералов, вот и все.

– О, солдатик. А я решила, что вы коп.

– Вообще-то, я был морским пехотинцем.

– Могу держать пари, что вы уложили кучу японцев.

– Знаете, мэм, это нельзя сказать наверняка. Все происходило очень быстро, дыму столько, что в двух шагах ничего не видно.

– Мой чурбан-приятель торчал в Лос-Анджелесе, сидел на проводе, по которому передавали спортивные новости. Он настоящий герой, вошь поганая. Затянул меня в этот городишко, чтобы, мол, встретиться с киношниками, а они здесь – сплошная шушера, дрянь. Я десять лет убила на то, чтобы выбраться из таких вот городишек, и вот я опять в дыре.

– Вы из Джорджии, мэм?

– Из Алабамы. Бессемер, город стали. Если вы там не бывали, то можете считать, что ничего не потеряли, мой сладкий.

Я…

Боковым зрением Эрл заметил чье-то приближение. Человек казался разъяренным, разгоряченным едва ли не докрасна и несся так быстро, что кто-нибудь другой мог бы растеряться.

– Что здесь происходит, твою мать?

Это был Багси Сайджел; его ноздри раздувались, а глаза побелели от злости. Около углов рта застыли серые желваки. Тело излучало неприкрытую агрессию, а зрачки прищуренных глаз походили на две булавочные головки.

Он грубо схватил женщину за локоть и дернул так резко, что у нее мотнулась голова и хрустнули шейные позвонки.

А он продолжал стискивать ее руку с такой силой, что у него побелели суставы на пальцах.

– Что это значит, Вирджиния?! – гаркнул он.

– Господи, Бен, я только попросила у этого бедного парня огоньку, – ответила она, пытаясь высвободить руку.

– Сэр, – вмешался Эрл, – здесь не было вообще ничего.

– Заткнись, ковбой. Будешь говорить, когда я тебе прикажу. – Он снова повернулся к Вирджинии.