Жарким кровавым летом

Гнал непрерывно. Гнал вперед и вперед. Никто не выбыл. Но никто не мог сравняться с ним. Чтобы задать им ритм, он громко напевал бессмысленные песенки, которые были в ходу у морских пехотинцев:

Я не знал, но мне сказали: Эскимо вкусней едва ли. Ты бежишь, Раз-два, Словно мышь, Три-четыре.

Их было двенадцать, молодых людей, имевших хорошую репутацию и приличную подготовку. За время многолетних странствий в джунглях закона Ди-Эй завел знакомства с множеством полицейских начальников. Получив это назначение, он встретился с некоторыми из них и попросил одолжить ему самых способных молодых полицейских, мечтавших о большой карьере и желавших послужить во временном подразделении, которое будет проводить рейды под руководством живой легенды ФБР, согласно новейшим тактическим разработкам.

Платит штат Арканзас; места откомандированных считаются вакантными до тех пор, пока те не вернутся в свои отделы с новым опытом, который, в свою очередь, смогут передать коллегам. Таким образом, выиграют все. Благодаря репутации Ди-Эй недостатка в добровольцах не наблюдалось.

Мальчишкам было от двадцати до двадцати шести лет; несформировавшиеся юнцы с чистыми лицами и волосами, закрывавшими глаза. Кое-кто изрядно напоминал Микки Руни, которого Эрл видел в Хот-Спрингсе, но ни в одном не было и тени светского лоска киноактера. Эти серьезные дети куда больше походили на молодых морских пехотинцев – сколько же их было! – которых Эрлу довелось видеть живыми и мертвыми.

После шести миль он позволил им остановиться, вытереть пот со лбов, выжать промокшие насквозь от пота майки и отдышаться.

Сам он лишь слегка запыхался.

– Что ж, парни, у вас неплохо получается, – громко сказал он, сделал паузу и добавил: – Для гражданских.

Ответом стал дружный стон.

Затем наступило время для очередной хитрости. Эрл знал, что он должен истребить в этих мальчишках чувство страха, сомнения, осознание собственной индивидуальности и в самый короткий срок слепить из них подобие единой команды. В 1930 году на Пэррис-Айленде для этого требовалось двенадцать изматывающих тяжелых недель; правда, за время войны этот период смогли сократить до шести недель.

Но Эрл изобрел одну хитрость, которая почти безотказно действовала в каждом взводе, где он служил или был командиром, и не сомневался, что здесь эта штука тоже сработает.

Он даст им новые имена.

– Ты, – сказал он, – как тебя звать?

Помимо всего прочего, Эрл в совершенстве овладел искусством принимать угрожающий вид.