Бегущий человек. Худеющий (сборник)

Ричардс согласно кивнул.

– Банда, понимаешь. Некоторые маются бездельем. У них вся радость – в субботу вечером избить какого-нибудь хонки. Но есть среди нас и такие, кто с двенадцати лет ходит в библиотеку.

– В Бостоне в библиотеку можно попасть без карточки?

– Нет. И карточку выдают только тем, у кого в семье гарантированный доход в пять тысяч баксов. Мы позаимствовали карточку у одного толстозадого говнюка. Ходим в библиотеку по очереди. У нас есть один костюм на всех, его надевает тот, кто идет. – Бредли помолчал.

 – Вздумаешь смеяться надо мной – прирежу.

– Я не смеюсь.

– Сначала мы читали только сексуальные книжки. Потом, когда Касси заболела, я заинтересовался загрязнением окружающей среды. Все книги о коэффициентах чистоты, уровнях смога и носовых фильтрах у них в спецхране. Мы изготовили ключ по восковому слепку. Парень, тебе известно, что в Токио с две тысячи двенадцатого года все обязаны вставлять в нос фильтры?

– Нет.

– Рич и Динк Моран изготовили счетчик загрязнения.

Динк вырвал чертеж из книги, и они сварганили его из банок из-под кофе и деталей, которые скрутили с автомобилей. Он спрятан в надежном месте. Парень, ты знаешь, что в тысяча девятьсот семьдесят восьмом году шкала загрязненности обрывалась на двадцати баллах? Понимаешь?

– Да.

– Когда загрязненность достигала двенадцати баллов, заводы и все загрязняющее воздух дерьмо останавливали до тех пор, пока не изменится погода. Этот федеральный закон действовал до восемьдесят седьмого года. Потом его отменил Обновленный конгресс.

 – Тень на кровати приподнялась на локте. – Готов спорить, среди твоих знакомых многие болеют астмой.

– Конечно, – согласился Ричардс. – У меня тоже астма, пусть и в легкой степени. Таким уж мы дышим воздухом. Господи, всем известно, что в жаркий облачный и безветренный день лучше оставаться дома…

– Температурная инверсия, – мрачно прокомментировал Бредли.

– И у многих астма, это так. В августе и сентябре воздух просто загустевает. Но рак легких…

– Ты говоришь не об астме, – оборвал его Бредли.

 – Ты говоришь об эмфиземе.

– Эмфиземе? – Ричардс попытался классифицировать это новое для него слово, но безуспешно.

– Все ткани в легких разбухают. Ты вдыхаешь, вдыхаешь, вдыхаешь, а воздуха все равно не хватает. Ты же знаешь, такое случается со многими?

Ричардс задумался. Действительно, Бредли прав. Многие от этого и умирали.

– Об этом стараются не говорить. – Бредли словно прочитал мысли Ричардса.