Бесплодные земли

Вся поза его говорила о том, что он будет стоять так весь день, если возникнет в том необходимость.

– Ну хорошо! – Эдди сорвался на крик. – Черт возьми, хорошо!

Он грубо вырвал ружейный ремень из руки Роланда и резким движением застегнул его у себя на поясе. Наверное, он сейчас должен испытывать облегчение… разве вчера ночью, глядя на этот самый револьвер, лежащий так близко к Роланду, он не думал о том, что может произойти, если Роланд действительно съедет с катушек? Они оба с Сюзанной об этом думали.

Но облегчения он не испытывал. Только страх, и вину, и еще странную, мучительную печаль, слишком глубокую даже для слез.

Без своих револьверов Роланд выглядел так непривычно.

Так неестественно.

– О'кей? Ну а теперь, когда у бестолочей-недоучек есть по револьверу, а учитель остался совсем безоружным, можем мы наконец идти? А если что-то большое попрет на нас из кустов, ты, Роланд, всегда можешь швырнуть в него нож.

– Ах да! Я совсем забыл. – Роланд достал из сумки свой нож и протянул его Эдди рукоятью вперед.

– Но это уже полный бред! – закричал Эдди.

– Жизнь — это тоже бред.

– Ага, напиши эту мудрую мысль на почтовой открытке и отошли ее в долбаный «Ридерз дайджест». – Эдди засунул нож Роланда себе за пояс и вызывающе поглядел на стрелка. – Теперь-то мы можем идти?

– Еще одна вещь… – начал Роланд.

– Боже милостивый!

Роланд чуть улыбнулся.

– Это я пошутил.

У Эдди аж челюсть отвисла. Сюзанна снова расхохоталась. Ее смех, точно звон колокольчиков, рассыпался в утренней тишине.

31

Почти все утро они выбирались из «зоны массового опустошения», произведенного исполинским медведем в целях самозащиты, но идти по Лучу было чуть-чуть полегче, и когда странники снова оказались в лесу, миновав обширный участок поваленных деревьев и разросшегося подлеска, они развили вполне приличную скорость. Ручеек, берущий начало из-под каменной стены на поляне возле Врат, сопровождал их справа веселым журчанием.

По пути он вобрал в себя несколько ручейков поменьше, и теперь его плеск стал настойчивее. Были здесь и зверюшки – путники слышали, как они шуршат в зарослях. А дважды они увидели издалека оленей, пасущихся небольшими группками. Один из них, самец с благородными раскидистыми рогами на гордо вскинутой голове, весил, наверное, добрых три сотни фунтов. Вскоре местность опять пошла в гору, и ручей свернул в сторону от тропы. А ближе к вечеру Эдди кое-что увидел.