Врата Мертвого дома

Возможно, – на миг ягг призадумался, – я был бы менее забывчив, если бы не владел грамотой. – Он вздохнул и с трудом улыбнулся. – К тому же я просто убивал время, Маппо.

Трелль постучал широким, сморщенным пальцем по открытой книге:

– Думается, авторы этого трактата защищали бы свои труды теми же самыми словами, друг мой. Но меня терзает более насущное опасение.

– Да ну? – удивился ягг. – И в чем же оно заключается?

Маппо развел руками:

– Ох, не нравится мне это место. Культ Тени никогда не входил в число моих любимых.

Гнездилище убийц и еще кого похуже. Иллюзия, обман, предательство. Искарал Прыщ ловко притворяется безобидным чудаком, но меня не проведешь. Он нас явно ждал и теперь рассчитывает использовать для осуществления какого-то своего хитроумного плана. Мы многим рискуем, задерживаясь здесь.

– Но, Маппо, – медленно произнес Икарий, – я полагаю, что именно тут, в этом месте, и будет достигнута моя цель.

Трелль вздрогнул:

– Я боялся, что ты так скажешь. Теперь тебе придется мне все объяснить.

– Увы, не могу, друг мой. Пока не могу. У меня есть лишь подозрения, не более того. Когда я буду уверен, то наберусь и смелости для объяснений. Можешь проявить терпение?

Перед внутренним взором трелля встало другое лицо – человеческое, худое и бледное, по которому ручейками текла дождевая вода. Тусклые серые глаза нашли Маппо, стоявшего за спиной у старейшин.

«Вы знаете нас?» – Голос был сухим, как старая кожа.

Один из старейшин кивнул: «Да, мы знаем вас как Безымянных».

«Хорошо, – ответил человек, не сводя взгляда с Маппо. – Безымянные измеряют жизнь не годами, а столетиями. Избранный воин, – продолжил он, обращаясь к Маппо, – что тебе известно о терпении?»

Как грачи, поспешно взлетевшие с трупа, воспоминания умчались прочь. Глядя на Икария, Маппо растянул губы в улыбке – так, что показались блестящие клыки.

– Терпение? Да я только и делаю, что проявляю по отношению к тебе терпение. Как бы там ни было, я не доверяю Искаралу Прыщу.

Слуга начал доставать из котла мокрые простыни и голыми руками выжимать горячую воду из дышащей паром ткани. Глядя на него, трелль нахмурился. Одна рука этого странного мужчины была покрыта удивительно нежной кожей, розовой, словно у подростка. Другая более подходила пожилому человеку – мускулистая, заросшая жестким волосом, загоревшая.

– Эй, слуга?

Тот даже не поднял глаз.

– Ты что, язык проглотил? – продолжил Маппо.