Врата Мертвого дома

Запиши слова, которые прозвучали здесь, если они не покажутся тебе слишком горькими. – Он покосился на Сормо И’ната и нахмурился.

– Даже если эти слова застрянут у меня в горле, то я все равно их запишу, – ответил Дукер. – Грош цена историку, который поступит иначе.

– Хорошо. – Кулак по-прежнему не сводил взгляда с Сормо И’ната. – Скажи мне, историк, а почему Маллик Рэл обладает такой властью над Пормквалем?

– Я бы и сам хотел это знать.

– Ну так выясни.

– Вы просите меня стать шпионом?

Колтейн обернулся к нему со слабой улыбкой на устах:

– А чем ты занимался в шатре торговца, Дукер?

Историк поморщился:

– Мне придется отправиться в Арэн.

Не думаю, что Маллик Рэл снова допустит меня на заседания Совета после того, как я сегодня стал свидетелем его унижения здесь. Собственно, я уверен, что он теперь считает меня врагом, а его враги имеют досадное обыкновение бесследно исчезать.

– Ну, уж я-то точно не исчезну, – заявил Колтейн. Он шагнул вперед, вытянул руку и схватил историка за плечо.

 – В таком случае мы оставим без внимания Малика Рэла. А ты поступишь под мое командование.

– Как прикажете, господин кулак. – Дукер поклонился.

– Совещание окончено. – Колтейн развернулся к колдуну. – Сормо, ты расскажешь мне о том, что видел нынче утром… но позже.

Колдун поклонился.

Дукер забрал свой балахон и вышел из комнаты, по пятам за ним следовал Кальп. Как только двери за ними закрылись, историк потянул чародея за рукав:

– На пару слов. Без свидетелей.

– Я тоже хотел с вами поговорить, – ответил Кальп.

Они прошли дальше по коридору и отыскали пустую комнату, забитую старой мебелью. Кальп запер за собой дверь, а затем обернулся и в отчаянии посмотрел на Дукера:

– Ну и тип! Да наш новый наместник вообще не человек! Он зверь и ведет себя по-звериному. А Бальт – Бальт распознает рычание и оскалы своего господина и облекает их в слова. В жизни не встречал такого разговорчивого виканца, как этот покореженный жизнью старик.

– Совершенно очевидно, – сухо заметил Дукер, – что Колтейну многое нужно было нам сказать.

– Зря они разозлили жреца Маэля. Подозреваю, что прямо сейчас он уже готовит свою месть.

– Возможно. Но меня потрясло то, как Бальт защищал императрицу.

– Вы согласны с его аргументами?

Дукер вздохнул:

– Насчет того, что она сожалеет о своих действиях и теперь ощутила – во всей полноте – одиночество власти? Не исключено, что так оно и есть. Сие весьма любопытно, однако уже давным-давно не важно.