Врата Мертвого дома

По шее моментально распространилось онемение, позволившее треллю шевелить руками без мучительной боли, от которой его бросало в пот последние несколько часов. Маппо поежился от внезапной прохлады. Сок джегуры был таким сильнодействующим средством, что использовать его можно было только один раз в день, иначе пострадали бы легкие и сердце. Не говоря уже о том, что мухи слетелись бы на запах в еще большем количестве.

Он приблизился к расселине в каменном склоне. Поскольку трелли живут на равнинах, Маппо не обладал умением скалолаза и совсем не обрадовался предстоящему испытанию.

Трещина была достаточно глубока, чтобы поглотить утренний свет солнца, и узкой у основания – едва ли в ширину его плеч. Ссутулившись, трелль скользнул внутрь, и холодный, затхлый воздух вызвал у него новую волну дрожи. Глаза быстро приспособились к полумраку, и Маппо разглядел шагах в шести впереди дальнюю сторону расселины. Ступенек нет, руками тоже зацепиться не за что. Задрав голову, он посмотрел наверх. Выше расселина расширялась, но стенки ее оставались абсолютно гладкими до самого выступа, на котором, как решил Маппо, стояла башня. Ничего похожего, например, на болтающуюся веревку с узлами. Заворчав от разочарования, трелль выбрался обратно на солнечный свет.

Икарий стоял лицом к пустыне: стрела на тетиве, лук натянут. В тридцати шагах от него покачивался на четырех мощных лапах огромный бурый медведь; зверь приподнял голову и принюхивался. Одиночник все-таки догнал их.

Маппо присоединился к спутнику.

– Этого я знаю, – тихо произнес трелль.

Ягг опустил оружие и ослабил тетиву.

– Сейчас явит нам свой истинный облик, – сказал Икарий.

Медведь накренился вперед.

Маппо заморгал, потому что зрение его на миг помутилось. Он почувствовал вкус песка, ноздри раздулись от сильного пряного запаха, каким всегда сопровождалось превращение оборотней. Трелля невольно накрыло волной страха, он ощутил во рту сухость, отчего вдруг стало трудно глотать. В следующий миг обращение завершилось, и навстречу им шагнул человек – абсолютно голый и бледный под палящими лучами солнца.

Маппо медленно покачал головой. Под личиной медведя одиночник выглядел просто горой мышц, огромной и мощной, но теперь оказался низеньким, всего пяти футов ростом, болезненно худым, узколицым мужчиной с лошадиными зубами, да еще вдобавок почти лысым. Мессремб собственной персоной. Его маленькие глазки цвета граната поблескивали среди морщинок, которые вызвала появившаяся на лице одиночника улыбка.