Врата Мертвого дома

Возвышение, в котором был устроен очаг, было отполировано и наполнено водой. Огонь согревал воду для мытья и умывания, а подобная импровизированная печь излучала довольно тепла, чтобы прогнать из комнаты ночной холод. Половицы укрывали обрывки досийского ковра и камышовые циновки. Вся лачуга стояла на сваях и была приподнята на пять футов над песком.

Усевшись на низенький деревянный табурет, девушка прижала промерзшие ступни к теплому камню.

– Я видела, как ты сегодня возил тележки, – слегка невнятно проговорила она.

 – Рядом шел Ганнип с хлыстом.

– Они весь день развлекались таким образом, – недовольно проворчал Геборик. – Ганнип говорил своим стражникам, что отгоняет мух.

– Он рассек тебе кожу?

– Да, но следы Фэнера хорошо меня исцеляют, ты ведь знаешь.

– Раны – да, но не боль… Я же вижу, Геборик.

Он покосился на собеседницу:

– Странно, что ты еще хоть что-нибудь замечаешь, девочка. Чем это от тебя пахнет? Дурхангом? Поосторожней с ним. Этот дым уведет тебя в штольню потемнее и поглубже, чем любой рудник.

Фелисин протянула историку маленький черный шарик:

– Я избавилась от своей боли, теперь твоя очередь.

Он покачал головой:

– Спасибо за предложение, но не сейчас. Ты держишь в руках месячный заработок досийского стражника. Я бы посоветовал приберечь это сокровище на черный день. За него много что можно выторговать.

Фелисин пожала плечами и убрала дурханг обратно в кошель на поясе.

– Все, чего я хочу, Бенет дает мне просто так. Достаточно просто попросить.

– И ты думаешь, что он делает это бескорыстно?

Она выпила.

– Какая разница? Кстати, Геборик, я договорилась: с завтрашнего дня тебя переводят на Земельку. Так что теперь не будет больше никакого Ганнипа с хлыстом.

Старик закрыл глаза:

– Почему, когда я благодарю тебя, во рту остается такой горький привкус?

– Мой затуманенный вином мозг подсказывает ответ: «Потому что ты лицемер».

Она увидела, как побледнел Геборик.

«Ох, да что же это я такое творю? – одернула себя Фелисин.

 – Слишком много дурханга, слишком много вина! Неужели я делаю добро Геборику только для того, чтобы иметь возможность сыпать старику соль на раны? Я не хочу быть такой жестокой».

Девушка вытащила из-за пазухи еду, которую сберегла для своего друга, наклонилась и положила сверток ему на колени, сообщив:

– Вода в Утопном озере опустилась еще на сажень.

Историк промолчал, не сводя глаз со своих культей.

Фелисин нахмурилась.