Извлечение троих

Кто-то уже стучал в дверь туалета и говорил ему, чтобы он вышел немедленно и покинул самолет.

Проходи, черт возьми!

Эдди со стоном шагнул к двери… запнулся… и упал в другой мир.

13

Он медленно поднялся на ноги, чувствуя, что порезал правую ладонь о ракушку в песке. Он тупо уставился на кровь, что струилась по линии жизни, а потом вдруг увидел, что справа от него поднимается на ноги еще один человек.

Эдди отшатнулся, его ощущение полной дезориентации и какой-то непостижимой путаницы сменилось внезапно неподдельным ужасом: человек этот мертв и не знает об этом.

Лицо изможденное. Кожа натянута на костях лица, как полоски ткани на углах какого-нибудь металлического предмета, причем так туго, что материя вот-вот порвется. Кожа была синюшного цвета, если не считать лихорадочных красных пятен на каждой скуле, по обеим сторонам шеи под нижней челюстью и круглой отметины между глаз, как у ребенка, который пытается изобразить у себя на лбу индийский знак касты.

А глаза его – голубые, спокойные, мудрые – были исполнены жизни, какой-то жуткой и цепкой живучести.

Одет он был в темное одеяние из какой-то домотканой материи. Черная рубашка с закатанными рукавами так выцвела, что стала серой. Штаны очень напоминали джинсы. На бедрах – перекрестные ремни с патронташами, вот только патронов почти не осталось. В двух кобурах – по револьверу. Похоже на 45-й калибр, но по виду очень уж древние. Гладкое дерево рукояток, казалось, светится своим внутренним светом.

Эдди, которому общаться совсем не хотелось – да и не знал он, с чего начать, – услышал собственный голос, произносящий:

– Ты что, призрак?

– Пока еще нет, – прохрипел человек с револьверами. – Бес-трава. Кокаин. Как ты там его называешь. Снимай рубаху.

– Твои руки… – Эдди только теперь увидел. Руки человека, чем-то напоминавшего сумасброда-ковбоя из дешевого вестерна, были покрыты зловещими ярко-красными полосами. Эдди знал, что это значит. Заражение крови. Это значит, что дьявол не просто дышит тебе в задницу, а уже пробирается по каналам, что ведут к твоему насосу.

– Забудь мои руки! – прошипел бледный призрак. – Снимай рубаху и отдирай эту штуку!

Он слышал плеск волн и одинокое завывание ветра, который не встречал никаких преград. Он видел этого тронутого умирающего человека в безысходном отчаянии. И все-таки у себя за спиной он слышал гул голосов пассажиров, выходящих из самолета, и настойчивый стук в дверь.