Колдун и кристалл

Несмотря на то что Роланд еще не пришел в себя от изумления, револьвер он поймал на лету.

– Я думал, ты на западе. В Крессии. Преследуешь Фарсона и его…

Отец Роланда отвесил ему затрещину. Мальчишка отлетел в дальний угол, из уголка рта заструилась кровь. Инстинктивно Роланд подумал о том, что надо поднять револьвер, который он все держал в руке и…

Стивен Дискейн смотрел на него, уперев руки в бока, мысль сына он прочел до того, как тот ее окончательно сформулировал. И губы Стивена разошлись в безрадостной улыбке, обнажив не только зубы, но и десны.

– Пристрели меня, если сможешь. Почему нет? Доверши начатое. О боги, я сочту это за счастье!

Роланд положил револьвер на пол и отодвинул тыльной стороной ладони. Он не хотел, чтобы его пальцы оказались в непосредственной близости от спускового крючка. Они уже не полностью подчинялись ему, эти пальцы. Он узнал об этом вчера, аккурат после того, как сломал Корту нос.

– Отец, вчера я выдержал испытание.

– Ты дурак, – ответил отец. Улыбка исчезла. Он разом постарел, осунулся. Тяжело опустился на шлюхину кровать. Посмотрел на пояса с кобурами, что держал в руке, выронил их на пол. – Ты – четырнадцатилетний дурак, а это самый худший тип дураков. – Он вскинул голову, вновь пылая яростью, но Роланд не возражал: ярость, она куда лучше, чем покорность судьбе, признак старости. – С того момента как ты научился ходить, я знал, что ты не гений, но до вчерашнего дня не верил, что ты идиот.

Вот тут разозлился и мальчик. Как раз вчера лицо отца ни на секунду не покидало его, оставаясь с ним во всех его деяниях.

– Это неправда! – прокричал он из угла, сидя голой задницей на занозистых досках пола, прижимаясь спиной к стене. Солнечный свет, вливаясь в окно, касался пушка на его не знающей бритвы щеке.

– Это правда, щенок! Глупый щенок! Извиняйся, а не то я спущу с тебя шку…

– Я видел их вместе! – взорвался Роланд. – Твою жену и твоего министра… твоего мага! Я видел отметину его рта на ее шее! На шее моей матери! – Он потянулся за револьвером, поднял его, но, даже сгорая от стыда и ярости, не позволил пальцам приблизиться к спусковому крючку. Револьвер подмастерья он держал за металл ствола.