Ковчег спасения

Но в подобных ситуациях следует быть абсолютно уверенным, что нет подвоха. Вы согласны?

– Я соглашусь с чем угодно, лишь бы вы убрались с моего корабля.

– Хм. А почему вы так торопитесь?

– Потому что у меня на борту сля… пардон, пассажир в криогенном анабиозе. И я не хочу, чтобы он прямо тут и разморозился.

– Я очень хочу посмотреть на этого пассажира. Это возможно?

– А я могу отказаться?

Антуанетта подобного ожидала, а потому заранее облачилась в скафандр.

– Отлично. Больше минуты это не займет, и вы сможете спокойно лететь дальше.

 – Машина замолчала и спустя секунду добавила: – Конечно, если не будут выявлены нарушения.

– Сюда, – показала Антуанетта.

Она повозилась у контрольной панели возле люка, и открылся путь в главный грузовой трюм «Буревестника». Позволила роботу идти первым, решив говорить как можно меньше и проявлять еще меньше инициативы. Конечно, это не слишком-то доброжелательно по отношению к стражу закона, но если суетиться, стараясь угодить, возбудишь куда больше подозрений.

Полицию Феррисвильской конвенции население не очень любило, и та давно привыкла учитывать это в отношениях с гражданскими.

– Антуанетта, а ведь у вас приличный кораблик.

– Для вас я мисс Бакс. Не помню, чтобы мы переходили на «ты».

– Хорошо, мисс Бакс. Но это не отменяет справедливости моих слов. Ваш корабль, пусть он внешне непримечательный, весьма прочен, надежен и пригоден для дальней навигации. Такой корабль непременно заработает достаточно денег на вполне легальных торговых путях, даже и в наши беспокойные времена.

– Ну, так мне и причины нет заниматься контрабандой, согласитесь.

– Возможно. Но тем не менее передо мной встает вопрос: зачем упускать отличные деловые возможности, выполняя странное поручение хосписа? У них есть определенное влияние, но, насколько мне известно, деньгами они не сорят. – Машина снова приостановилась. – Признайтесь, тут налицо загадка. Обычно замороженных доставляют из хосписа, а не в него. И перемещать замороженное тело – не слишком-то рядовая процедура.

Как правило, всех размораживают в «Айдлвилде».

– Мне платят не за вопросы, а за работу.

– А мне платят как раз за вопросы. Мы уже пришли?

Грузовой отсек не был герметизирован, потому заходить пришлось через внутренний шлюз. Антуанетта включила освещение. В огромном пространстве трюма находилась лишь трехмерная решетка для размещения грузов, теперь пустая. Начали пробираться сквозь хитросплетение.